Гладкое личико

Глаза композитора расширились в мистическом ужасе, как будто он увидел привидение.

– Хотите скажу, как было? – предложила Антипова. – Пришел Казанцев с женой. Вдвоем. И сказал: «Посидим без посторонних. На черта нам чужие».

– «На черта нам чужие» не было. Просто «посидим без посторонних».

Помолчали. Антипова в третий раз сглотнула унижение.

– А что я мог сделать? – спросил композитор.

– Не приглашать. Или настоять на приглашении, если вы мужчина, конечно.

Композитор понимал, что она права, но хотел сочувствия и прощения, как подросток. Вернее, переросток.

– Вы жестокая женщина, – кокетливо упрекнул он.

– А почему я должна вас жалеть? Вы нахамили, и вас же жалеть?

Антипова обошла композитора, как предмет, и поднялась на свой этаж.

Возле лифта стояла жена композитора в нарядной белой кофте с большим круглым воротником. Шея у жены была короткая, практически отсутствовала, и голова лежала на воротнике, как арбуз на тарелке. Она метнулась к Антиповой, доверчиво глядя ей в глаза, буквально перетекая в Антипову через зрачки:

– Ой, какие ж милые эти Казанцевы. Какие простые. Такая семья… Это ж сейчас такая редкость.

Все вокруг разводятся, бросают друг друга, ничего святого. Как перед концом света. А Казанцевы…

Жена композитора сморщилась, будто добродетели Казанцевых доставляли ей сладостное мучение.

– Им у нас так понравилось. Я, знаете, из дома всегда вазочки вожу, салфеточки. Расстелю, расставлю – и уже вид…

Антипова терпеливо слушала и понимала: дело не в вазочках и не в салфеточках. Дело в том, что в гости пришла ВЛАСТЬ. Пришла и сказала: «Мы с вами. Вы с нами». Протянула руки, и они сплелись в дружном хороводе. А Антипова – вне хоровода. Она им чужая.

Но зачем об этом надо все время напоминать.

– Спокойной ночи, – попрощалась Антипова и пошла в номер. Заперлась на ключ. Она опасалась, что сейчас явится подвыпивший Казанцев и скажет, что она им ни на черта не нужна. Одно только странно: почему они не сидят за столом плечом к плечу, не пьют коньячок и не поют ранние песни композитора? Почему вместо этого они бегают по коридорам и отлавливают Антипову во всех углах?

«НЕ ПРИШЛИ…» – осенило Антипову. Она поняла это интуицией, которая бывает глубже, чем знание. Не пришли. Власть нахамила.

Власть сказала: обойдемся и без вас. На черта нам чужие. И теперь композитор и его жена боятся, что это просочится. Станет известно. Все узнают, что у композитора финал, а не кризис. Финал. Его больше нет. Был такой и нет. Может идти на пенсию. На заслуженный отдых.

Антипова вспомнила навязчивую искренность жены композитора. Какую же пропасть надо иметь под ногами, чтобы так суетиться перед незнакомой бывшей балериной. Их мучает страх: «А что теперь будет?» Антипова знает этот страх. От него мерзнет кожа на голове.