Глава рода

Отпустив руку мужа, посмотрела в небо: на тёмном небосводе мерцала россыпь созвездий.

Довольно улыбнулась. Неожиданно некромант встал предо мной. Заслонив собой красоту, накинул мне на голову капюшон, застегнул верхнюю пуговицу на шубке. Подмигнув, приобнял за талию и повёл…куда-то.

Остановившись неподалёку от края склона, я затаила дыхание: там внизу раскинулось озеро. Берега укутаны снегом, а в неподвижном чернильно-чёрном зеркале воды отражаются звёзды.

Красиво.

Дима стоял рядом. Мы не разговаривали, но молчание не тяготило, напротив, было уютным. Накопленная за эти безумные дни моральная усталость, неспешно отступала. Окончательно расслабившись, я прижалась головой к плечу свежеиспечённого мужа.

— Спасибо, — выдохнула и счастливо улыбнулась.

Дмитрий повернул меня к себе, наклонился, нежно поцеловал.

— Нам пора. Ты озябла, — крепко-крепко прижал к себе и отпустил.

Я наблюдала, как Дмитрий вычерчивает в воздухе сложные символы рун. И ловила себя на том, что где-то внутри формируется смутное беспокойство. Не понимая, что со мной происходит, тряхнула головой.

Нечего себя понапрасну накручивать.

Улыбнувшись некроманту, взялась за его локоть и вошла в призрачный зеленый свет.

Глава 18

Зеленоватое свечение портала затухло. В комнате воцарился полумрак. Я стояла в изножье широкой кровати и растерянно хлопала ресницами. Это монументальное ложе абсолютно точно не моё.

Домовые поменяли? Но зачем?

Под ложечкой засосало. Тревожный взгляд метнулся на стену: вместо большого окна — узкая бойница. Сомнения разом отпали. Эта спальня не моя, чужая.

— Дима, почему мы не в особняке Апраксиных? — спросила обеспокоенно, поворачиваясь к императору.

Тот молча отошёл. Щёлкнул выключатель, яркий свет резанул по глазам. Проморгавшись, требовательно воззрилась на Рюриковича. С непроницаемым лицом он опустился в роскошное кресло. Закинул ногу за ногу, небрежно поинтересовался:

— Предположения есть?

Внутри всё свернулось в тугой узел, во рту пересохло. Неужели интуиция предупреждала именно об этом? Император меня запрет⁈

— Ты же обещал, — выдохнула я, всё ещё не желая верить.

— Люди лгут, — бросил он безразлично.

А я ведь ему поверила…

Лавиной нахлынуло отчаянье. Хотелось завыть от душевной боли и собственной глупости. Глуша рвущийся из горла крик, я закусила губу до крови, вонзила ногти в ладони.

— Ты беспринципная сволочь, — процедила сквозь зубы.

Он смотрел на меня безучастно, покачивал начищенным туфлем. Гнев клокотал, грозил пролиться наружу.

— Это всё? — лениво поинтересовался Дмитрий.

И тут меня накрыло.

— Ненавижу! — заорала я вовсе горло.

Не задумываясь, зачерпнула силы, резко замахнулась. Пламя сорвалось с руки, помчалось в этого лживого подонка.