Глаз тигра. Не буди дьявола

Я лежал и вслушивался в это беззвучие, не открывая глаз, но потом почувствовал рядом движение, повернул голову и встретился взглядом со взглядом Шерри.

– Буря миновала, – тихо произнесла она и встала с нашей постели.

Мы бок о бок вышли на рассветное солнце, изумленно глядя на посеянные непогодой разрушения. Остров походил на фотографии с полей Первой мировой: пальмы лишились своего одеяния, жалкие голые стволы тянулись к небесам, а земля была усыпана толстым слоем листьев и кокосовых орехов. Над пейзажем висела тишина, ветер полностью стих, а небо, еще затуманенное водно-песчаной дымкой, переливалось молочно-голубыми оттенками.

Из соседней пещеры вышли Чабби и Анджело, как медведица с медвежонком на исходе зимы, остановились и стали растерянно озираться.

Вдруг Анджело испустил боевой клич команчей и подпрыгнул фута на четыре, не в силах сдержать животные порывы после пяти дней вынужденного заточения, и помчался сквозь пальмовую рощу с воплем:

– Купаться! Кто последний, тот фашист!

Шерри первой приняла вызов. Прибежала на пляж с отставанием в десять шагов, но нырнули они одновременно, не раздеваясь, и тут же принялись бросаться друг в друга пригоршнями мокрого песка.

Мы с Чабби последовали за ними степенной походкой, более подходящей нашему возрасту. Не снимая яркой пижамы, Чабби опустил массивные ляжки в морскую воду и признал:

– Надо сказать, друг, что ощущения приятные.

Я же сел рядом – воды оказалось мне по пояс, глубоко затянулся чирутой и передал сигару ему.

– Мы потеряли пять дней, – сказал я.

Он тут же нахмурился и проворчал, что пора приниматься за дело, но остался сидеть в лагуне, похожий на здоровенную бурую жабу в желто-фиолетовой полосатой пижаме и с окурком чируты в широкой пасти.

С нашего места открывался вид на всю бухту, и, хотя ее неглубокие воды оставались мутноваты из-за пены и песчаной взвеси, мы рассмотрели вельбот. Его отнесло в сторону, и теперь он лежал под двадцатью футами воды. Желтый брезент, которым мы затянули палубу, остался на месте.

Мы подцепили к лодке поплавки, а когда над водой показались планширы, Чабби вычерпал воду и подгреб к берегу. До самого вечера мы снимали с вельбота промокший груз, чистили и сушили снаряжение, наполняли баллоны воздухом, ставили моторы и готовились к новому путешествию в заводь за Артиллерийским рифом.

Меня серьезно беспокоили задержки, из-за которых нам пришлось сидеть на острове, в то время как Мэнни Резник и его разбойники сводили нашу стартовую фору на нет.

Тем вечером мы обсудили это у костра и пришли к выводу, что теперь, десять дней спустя, по-прежнему не знаем, осталась ли в заводи передняя часть «Утренней зари».