Глаз тигра. Не буди дьявола

Совладав с приступом клаустрофобии, я задумался об ужасных условиях, в которых жили члены команды фрегата, и опасливо двинулся по коридору.

По обеим сторонам – двери. Меня так и подмывало открыть одну из них, ведь за этими дверьми скрывались невероятные тайны, но я справился с искушением, заработал ластой и поплыл вдоль длинной палубы, пока она вдруг не закончилась крепкой деревянной переборкой: по всей видимости, стеной носового трюма. Здесь он стыковался с палубой, а дальше уходил в недра корабля.

Удовлетворенный прогрессом, я направил луч фонаря на запястье и виновато вздрогнул: оказалось, мы провели под водой на четыре минуты дольше, чем планировалось, и теперь с каждой секундой приближались к кошмару опустевших баллонов и недостаточно долгих декомпрессионных остановок.

Я схватил Шерри за руку, помахал ладонью перед горлом и постучал по часам. Сразу поняв, что к чему, она кротко последовала за мной в долгом и тягучем шествии вдоль путеводного линя. Я чувствовал, как запорный клапан все с меньшей охотой отзывается на вдохи, – в баллонах почти не осталось воздуха.

Наконец мы выбрались из корабля. Убедившись, что Шерри рядом, я поднял глаза и увидел такое, что воздух застрял в горле, а от ужаса в животе заворочалось что-то теплое и скользкое.

Заводь Артиллерийского пролома превратилась в кровавое поле боя: повсюду сновали глубоководные акулы-убийцы, привлеченные тоннами убитой рыбы. Запах свежатины вкупе с полученной через толщу воды информацией о всплеске активности сородичей ввел их, свирепых и безмозглых, в состояние пищевого ража.

Проще говоря, у них начался жор.

Я тут же утащил Шерри обратно в орудийный порт. Мы съежились, глядя на громадные гибкие силуэты, отчетливые на фоне светлой поверхности.

Среди стай небольших акул сновали по меньшей мере два десятка уродливых тварей, известных на острове под названием «тунцовые акулы», – мощные рыбины с бочкообразными туловищами, вспученными животами, скругленными мордами и челюстями, застывшими в широкой ухмылке.

Гротескной каруселью кружились они по заводи, били хвостами и механически разевали пасти, заглатывая ошметки рыбьего мяса. Я знал, что они прожорливые, но глупые и в спокойном состоянии боятся любого проявления агрессии, но сейчас, в крайнем возбуждении, эти хищники будут опасны. Тем не менее я бы смирился с риском декомпрессии при быстром подъеме, если бы не увидел кое-что еще.

В ужас меня повергли два длинных грациозных силуэта, беззвучно рассекавшие заводь.