Глаз тигра. Не буди дьявола

Я поводил лучом фонарика по нагруженному вельботу. Понял, в чем дело, и сердце мое ушло в пятки.

Я оставил автомат в вельботе, но теперь его здесь не было.

– Шерри, – настойчиво зашептал я, – ложись и лежи, пока не позову.

Она тут же опустилась на песок, а я стал судорожно озираться в поисках какого-нибудь оружия. Подумал про ружье для подводной охоты, но оно осталось под канистрами, а нож – про него я совсем забыл – до сих пор торчал в стволе пальмы. Может, выхватить из ящика гаечный ключ… Но этому намерению не суждено было осуществиться.

– Гарри, автомат у меня, – донесся из темноты за спиной низкий гортанный голос.

 – Не оборачивайтесь. И давайте без глупостей.

Наверное, он забрал «ФН» и залег в роще, а теперь бесшумно приблизился. Я замер.

– Повторяю, не оборачивайтесь. Просто бросьте мне фонарик. Через плечо.

Я сделал, как было велено, и услышал, как скрипнули песчинки, когда он нагибался за фонариком.

– Теперь можете повернуться. Медленно.

Я так и сделал. В глаза мне ударил слепящий луч, но я различил за ним очертания громадной человеческой фигуры.

– Как искупались, Сулейман? Нормально?

На нем не было ничего, кроме коротких белых трусов.

Огромный живот и бесформенные ноги влажно поблескивали в отраженном свете фонарика.

– Гарри, у меня уже аллергия на ваши шутки, – снова заговорил он глубоким, богатым на интонации голосом, и я запоздало вспомнил, что в соленой морской воде человек с таким переизбытком веса становится куда легче и сильнее. Как бы то ни было, даже с поправкой на вспоможение прилива Сулейман Дада совершил невообразимый подвиг: пережил страшный взрыв и вплавь одолел две мили неспокойного океана.

Вряд ли такое деяние сумел бы повторить кто-то из его людей.

– Думаю, первый выстрел надо сделать в живот, – вновь заговорил он. Приклад автомата покоился на его левом локтевом сгибе. Той же рукой он направил фонарик мне в лицо. – Говорят, что ранение в живот самое болезненное.

Несколько секунд мы молчали. Сулейман Дада дышал с глубоким астматическим присвистом, а я отчаянно думал, как отвлечь врага, чтобы у меня появился шанс схватить автомат за ствол.

– Вряд ли вы опуститесь на колени и станете молить о пощаде, – предположил Дада.

– Катитесь к черту, Сулейман! – подтвердил я.

– Так я и думал. Жаль, конечно. Мне бы это понравилось. Но что насчет девушки, Гарри? Неужели она не стоит капельки вашей гордости?..

Мы оба услышали Чабби. Он знал, что даже в темноте не сумеет незаметно пересечь открытую полосу песка, поэтому во весь опор бросился к Сулейману Даде. Уверен, Чабби с самого начала понимал, что не добежит: на самом деле он отвлекал врага – то есть делал именно то, в чем я столь отчаянно нуждался.