Глаз тигра. Не буди дьявола

До воды он в конце концов добрался и повернулся на бок, чтобы раненая нога была сверху и в рану не попала грязь. Опираясь на локоть, окунул лицо в воду и принялся жадно пить. Вода оказалась теплой, приправленной морской солью и терпкой от сгнивших мангровых растений и вкусом напоминала мочу животных. Но он продолжал шумно втягивать в себя эту воду, погрузив в нее и рот, и ноздри, и даже глаза. Наконец ему не хватило воздуха, он прервался и сделал вдох, тяжело дыша, поднял голову и закашлялся: вода через нос попала в дыхательные пути, на глаза навернулись слезы, затуманив зрение.

Но вот дыхание восстановилось, успокоилось, зрение прояснилось. Он хотел уже снова опустить голову в воду и продолжить жадное утоление жажды, но, бросив быстрый взгляд в направлении противоположного берега, увидел, что по воде кто-то движется в его сторону.

До него еще было с сотню ярдов, но плыл он довольно быстро, вспенивая воду огромным хвостом. Очень крупный, не менее пятнадцати футов в длину, похожий на покрытый грубой корой ствол дерева – крокодил оставлял на поверхности воды после себя широкий след.

Флинн пронзительно закричал, всего один раз, но крик на удивление оказался громкий и поразительно чистый. Он так испугался, что забыл о ране и попытался встать, помогая себе руками, но раненая нога пригвоздила его к земле. И он закричал снова, от боли и от страха.

Лежа на животе, извиваясь всем телом, Флинн торопливо пополз по липкому, вонючему берегу, вонзая в ил скользящие пальцы, прочь от мелководья, туда, где в пятидесяти ярдах лежал его папирусовый плотик, оставленный отливом между корнями мангровых деревьев.

Каждую секунду ожидая услышать сзади скользящий звук нападающей огромной рептилии, он добрался до первого мангрового дерева и, весь покрытый толстым слоем черной грязи, с лицом, искаженным от ужаса, перекатился на бок и оглянулся назад, губы его шевелились, изо рта вылетали какие-то бессвязные звуки.

Крокодил был уже у самого берега, но все еще находился в воде. Видна была только его голова с маленькими и яркими свиными, посаженными на наросты ороговевшей чешуи глазками, которыми он не мигая смотрел на Флинна.

На грани отчаяния Флинн глянул по сторонам.

Он находился на крохотном илистом островке, в самом центре которого росло десяток с лишним мангровых деревьев. Стволы их были вдвое толще грудной клетки мужчины, но до десяти футов от земли совершенно голые, без единой ветки, с гладкой и скользкой от ила корой, усеянной небольшими колониями пресноводных мидий. Влезть на такое дерево Флинн не смог бы, даже будучи здоровым, а уж с раненой ногой добраться до нижних ветвей для него сейчас было просто немыслимо.