Глаз тигра. Не буди дьявола

Так что не спорь со мной, скорей поднимай парус!

Они положили Флинна на одеяло в тени высокой ютовой надстройки, и Себастьян поспешил выпустить команду корабля из трюма. Они поднялись на палубу, лица их блестели от пота, глаза щурились от ослепительных лучей солнца. Мохаммед за пятнадцать секунд растолковал им всю остроту ситуации, еще несколько секунд, парализованные страхом, они стояли неподвижно, а потом разбежались по своим местам. Четверо пытались поднять якорь, но все без толку: служивший якорем огромный кусок коралла, видно, засосало в вязкий ил. Себастьян раздраженно оттолкнул их и взмахом ножа перерезал канат.

"

"Команде с энтузиазмом бросились помогать носильщики и стрелки Флинна, сообща они подняли наконец выцветший и заплатанный парус. Ветер подхватил и раздул его. Палуба слегка наклонилась, и двое арабов помчались к штурвалу. Под носовой частью послышалось негромкое журчание разрезаемой воды, а от кормы протянулся широкий маслянистый след. Арабы с носильщиками, столпившись на носу, наперебой указывали направление движения штурвальным, и дряхлое суденышко устремилось вниз по течению в сторону моря.

Себастьян вернулся к Флинну и увидел, что возле него на корточках сидит встревоженный старина Мохаммед, наблюдая, как Флинн пьет из квадратной бутылки. Четверть содержимого уже успела перекочевать в его желудок.

Флинн опустил бутылку, открыл рот и глубоко вздохнул.

– Пьется ну прямо как мед, – выдохнул он.

– Ну-ка давай посмотрим твою ногу, – сказал Себастьян и переступил через голого, заляпанного грязью Флинна. – Черт подери, ну и дела! Мохаммед, быстро тащи сюда тазик с водой. И поищи чистых тряпок.

10К вечеру ветерок набрал силы и даже поднял в значительно расширившихся протоках дельты волнение.

Весь прошедший день суденышко боролось с поднимающейся приливной волной, но теперь начался отлив, и пробиваться к морю стало значительно легче.

– Если повезет, – сказал Себастьян, сидя под кормовой надстройкой возле завернутого в одеяло Флинна, – до заката выйдем в море.

Флинн в ответ лишь что-то проворчал. Боль совсем измотала его, а кроме того, он был пьян.

– Если не получится, придется на ночь где-нибудь пришвартоваться. В темноте плыть здесь рискованно.

Ответа от Флинна он не дождался, тогда и сам решил помолчать.

Кроме журчания разрезаемой носом воды и заунывного пения штурвального, ничто больше не нарушало окутавшей судно ленивой тишины. Большая часть корабельной команды и оруженосцев спали без задних ног, выбрав себе уютные местечки на палубе, и только двое потихоньку возились на корабельной кухне, готовя ужин.

Тяжелые испарения болот смешивались с нездоровой вонью, поднимающейся из трюма, куда сложили зеленоватую слоновую кость.