Глаз тигра. Не буди дьявола

 – И вы все тоже!»

Она задвинула щеколду и осталась в туалете одна. Разделась, наклонилась к висящему над раковиной зеркальцу. Вгляделась в отражение своей головы и плеч. Увидела темно-красный кровоподтек, идущий от шеи к правой груди. Осторожно коснулась его пальцами.

– Герман Флейшер, – злорадно проговорила она, – сегодня тебе конец, я тебе обещаю. Сегодня ты умрешь.

И вдруг Роза расплакалась.

– Одного только я хочу: чтобы ты горел так же, как горела моя девочка. И задыхался, болтаясь в петле, как мой отец.

По щекам ее текли и капали в раковину крупные слезы. Она стала всхлипывать, судорожно задыхаясь от горя и ненависти. Потом слепо прошла под душ, открыла до конца оба крана, чтобы шум воды заглушил ее рыдания. Не хотелось, чтобы враги это слышали."

"Немного позже, помывшись, причесавшись и снова одевшись, она щелкнула задвижкой, открыла дверь и вышла. И вдруг застыла на месте, сквозь покрасневшие и распухшие веки глядя на то, что происходит в помещении лазарета.

А в нем уже было полно народу. Врач, двое санитаров, четыре матроса и молодой лейтенант. Все они суетились вокруг носилок, с трудом протискивая их между коек. На носилках лежал человек, он был накрыт серым одеялом, но спина лейтенанта Кайлера заслоняла видимость, и Роза не могла разглядеть лица этого человека. Одеяло было испачкано кровью, на рукаве белого кителя Кайлера тоже виднелось бурое пятно крови.

Роза двинулась вдоль переборки и, вытянув шею, заглянула за фигуру Кайлера, но как раз в эту секунду над лежащим наклонился санитар, чтобы белой тряпицей вытереть ему губы. И эта тряпица закрыло лицо раненого. Сквозь материю проступило яркое пятно пенящейся крови, и при виде ее Розе вдруг стало дурно. Она торопливо отвела глаза и пошла в другой конец лазарета, к своей койке. Дошла до ширмы, задвинула ее, и тут вдруг послышался стон. Тихий, горячечный стон, но, услышав голос, Роза сразу остановилась. К горлу подкатился твердый комок, и она чуть не задохнулась. Медленно, боязливо она обернулась.

Раненого перекладывали с носилок на койку. Голова его свесилась в сторону, и под темной, пропитанной отваром древесной коры кожей Роза разглядела столь дорогое, любимое лицо мужа.

– Себастьян! – вскричала она.

Роза бросилась к нему, оттолкнула в сторону Кайлера, припала к накрытому одеялом телу, пытаясь обвить его руками.

– Себастьян! Что они с тобой сделали?!

82– Себастьян… Себастьян… – шептала Роза на ухо мужу. – Себастьян! – тихо, но настойчиво произносила она родное ей имя.

Роза притронулась к его лбу губами. Он был холодный и влажный.

Себастьян лежал на спине, простыня закрывала его по пояс. Грудь обмотана бинтами, дыхание хриплое, в горле что-то булькало.

– Себастьян… Это я, я! Это я, Роза. Очнись же, Себастьян.