Глаз тигра. Не буди дьявола

Темные ряды рабочих не продемонстрировали ни малейшей реакции, там и бровью никто не повел. Матросы с катеров оказались людьми более отзывчивыми. Один даже засмеялся.

Кадык мичмана Проуста подскочил вверх, уши поменяли цвет на бордовый.

– Передай им, что это бунт!

Последнее слово снова прозвучало несколько пискляво, и сержант не сразу подобрал подходящее на суахили. Тогда он удовлетворился более сдержанной формой перевода:

– Бвана Херон[57] очень сердится.

Хероном Проуста прозвали за остренький нос и длинные тоненькие ножки. Однако дикари доблестно выдержали и этот аргумент.

– Передай, что я приму самые решительные меры.

«Ну вот, – подумал сержант, – он наконец сказал что-то вразумительное». И на этот раз позволил себе проявить вольность и перевел почти буквально:

– Бвана Херон говорит, что на острове много деревьев, хватит на вас на всех… веревок у него тоже хватает.

По шеренгам сидящих, как ветерок по полю пшеницы, прошел вздох, тихий и тревожный. Люди медленно повернули головы и посмотрели на Валаку.

Валака неохотно встал, собираясь ответить. Он понимал, что привлекать к себе внимание, когда речь зашла о веревках, безрассудно, но беда уже пришла, отступать поздно. На него смотрят сотни глаз, выдающих его германцу. Бвана Интамбу всегда вешает тех, на кого все смотрят.

Валака начал говорить – умиротворяющим голосом скрипящей на ветру ржавой калитки. Он говорил и говорил, стараясь попросту тянуть время.

– О чем это он? – спросил мичман Проуст.

– Он говорит про леопардов, – ответил ему сержант.

– И что он про них рассказывает?

– Говорит, что, помимо всего прочего, леопарды – это дерьмо мертвых прокаженных.

Проуст изумленно вытаращил на него глаза. Он ждал, что речь Валаки будет иметь хотя бы какое-нибудь отношение к возникшей проблеме. Мичман собрал все свое мужество и взял себя в руки.

– Передай ему, что он мудрый старик и что, я надеюсь, он сможет склонить остальных к исполнению своих обязанностей.

Сержант обратил к Валаке суровый взгляд:"

"– Бвана Херон говорит, что ты, Валака, больной дикобраз и что ты питаешься мертвечиной вместе со стервятниками. И еще он говорит, что тебя он избрал встать во главе тех, кто будет плясать ногами в петле.

Валака замолчал. Он обреченно вздохнул и двинулся в сторону поджидающих катеров. И все пятьсот человек, как один, встали и последовали за ним.

Два катера, степенно пыхтя, подошли и пришвартовались к борту крейсера «Блюхер». На носу ведущего катера, уперев руки в бока с видом викинга, возвращающегося из удачного набега, стоял мичман Проуст.

«Я вижу этих людей насквозь, – скажет он лейтенанту Кайлеру. – Главное, определить среди них вожака и воззвать к его чувству долга».

Проуст достал из нагрудного кармана часы.