Глаз тигра. Не буди дьявола

Стюард поднес ему спичку, и фон Кляйн прикурил. Стулья Лохткампера, Кайлера и Проуста в кают-компании были пусты.

– Благодарю вас, Шмидт, – сказал он.

Выпустив облако дыма, капитан отодвинул кресло назад и, вытянув ноги и положив их одну на другую, откинулся на мягкую спинку. Завтрак оказался довольно скудным и далеко не отвечал запросам истинного гурмана: хлеб без масла, мясо выловленной из реки рыбы жесткое и отдает тиной и илом, кофе без сливок и сахара. Однако герру Флейшеру, похоже, завтрак пришелся по вкусу. Он уже второй раз попросил добавки.

Капитана очень раздражало одобрительное сопение Флейшера над тарелкой. Сегодня последний день отдыха, впереди много дней, когда фон Кляйн будет его лишен. Так хотелось насладиться покоем с ароматной сигарой, но кают-компания сейчас мало для этого подходила. Помимо довольного урчания, с которым герр комиссар поглощал свой завтрак, помимо запаха рыбы, почти физически тяготило настроение офицеров. В этот последний день стоянки все только и думали о том, что их ждет нынешней ночью. Офицеры вели себя неестественно напряженно и явно нервничали. Ели молча, уткнувшись в свои тарелки, и видно было, что провели они ночь беспокойно и явно не выспались. Фон Кляйн решил докурить сигару у себя в каюте.

– Прошу прощения, господа, – вставая, сказал он.

В ответ послышался невнятный ропот, и фон Кляйн повернулся, чтобы выйти. Но путь ему в почтительной позе перегородил стюард.

– Да, Шмидт. В чем дело?

– Это для вас, капитан.

Фон Кляйн нахмурился, зажал сигару в зубах и, щурясь на синюю струйку табачного дыма, обеими руками взял записку.

Эта женщина и человек, которого она называет своим мужем, очень его беспокоили. Сейчас ему нужно полностью сосредоточиться на том, чтобы подготовить крейсер к ночному выходу в море, а они отвлекают его внимание. Вот теперь еще это послание… «…может спасти ваш корабль». Что она хочет этим сказать? Его кольнуло дурное предчувствие.

Он повернулся кругом:

– Герр комиссар, прошу вас, можно вас на секундочку?

Флейшер оторвал глаза от еды, подбородок его блестел от жира.

– Ja?

– Подойдите сюда.

– Но я еще не закончил…

– Прошу вас немедленно подойти ко мне.

Чтобы предотвратить дальнейшие возражения, фон Кляйн вышел из кают-компании, оставив Германа Флейшера в нерешительности. Но делать нечего, ослушаться в данной ситуации Флейшер не мог. Он схватил оставшийся на тарелке кусок рыбы и сунул его в рот. Несмотря на тесноту, там нашлось местечко и для нескольких глотков кофе. Потом подхватил кусок хлеба, торопливо вытер им тарелку. И с этим куском хлеба в руке поспешил за фон Кляйном.

Продолжая жевать, он вошел вслед за капитаном в помещение лазарета. И удивленно остановился.