Глаз тигра. Не буди дьявола

Их общего капитала оказалось недостаточно для снаряжения экспедиции, и они решили найти спонсоров. О подобных затеях не дают объявлений в газете «Таймс», и поиски затянулись, но тут Билли Брайс разбился в своем «тандерберде» на трассе М-четыре неподалеку от поворота на Хитроу.

– Похоже, на этих «косатках» лежит проклятие, – заметил я.

– Вы суеверны, Гарри? – Она взглянула на меня раскосыми тигриными очами.

– Предпочитаю не нарываться, – признался я.

А она кивнула, подшивая эту информацию к делу, и продолжила:

– Итак, Билли погиб, а Джимми продолжил заниматься этим проектом в одиночку.

Нашел спонсоров. Кого именно – не сказал, но я догадалась, что это весьма неприятные люди. Прилетел сюда с ними, а остальное вам известно.

– Остальное мне известно, – согласился я и машинально помассировал толстый шрам сквозь шелк рубашки. – Кроме, разумеется, места, где упал «Кузнечик».

Мы уставились друг на друга.

– Он не сказал вам, где утонул самолет? – спросил я.

Она помотала головой.

– Ну что ж, история любопытная. – усмехнулся я. – Жаль, мы не можем проверить, правда это или нет."

"Она вскочила и метнулась к перилам веранды.

Обхватила себя руками, а будь у нее хвост, захлестала бы им по бедрам, как разгневанная львица.

Я дал ей время прийти в себя. Наконец настал тот момент, когда она пожала плечами, обернулась ко мне и напряженно улыбнулась:

– Вот именно! Я решила, что мне причитается часть этих денег. Джимми был мне братом, вы ему нравились, он вам доверял, и поэтому я проделала долгий путь, чтобы найти вас. Но если хотите забрать все себе… что ж, не вижу способа вам помешать.

Она тряхнула головой, и в свете фонаря волосы ее пошли блестящей рябью.

– Пожалуй, отвезу вас домой. – Я встал и коснулся ее запястья. Она же сцепила пальцы обеих рук на густых курчавых волосах, что растут у меня на загривке, прошептала: «До дома далеко» – и, притянув мое лицо к своему, привстала на цыпочки.

Губы у нее оказались мягкие и влажные, а язык – сильный и неугомонный. Через какое-то время она отпрянула и улыбнулась, взгляд ее расфокусировался, а дыхание стало поверхностным и быстрым.

– Быть может, я все-таки приехала не зря?

Я взял ее на руки. Она оказалась легкой, как дитя, обняла меня за шею и прижалась щекой к моей щеке, и я унес ее в дом.

Давным-давно я понял, что, если зовут за стол, грех отказываться: мало ли, вдруг завтра начнется голод?

Свет – даже самый первый и тусклый луч зари – не пощадил ее. Она раскинулась под москитной сеткой на двуспальной кровати, макияж размазался и засох, и еще она спала с открытым ртом. Блондинистая грива превратилась в клубок спутанной пряжи, а треугольник густой поросли на лобке оказался не светлым, а темным.