Благие намерения

Люба пахла совсем по-другому…

Аэлла разглядывала трубку, но ее рука вдруг оказалась у Родислава на шее, тонкие горячие пальчики ласково ерошили его волосы.

– Что ты делаешь? – сдавленно прошептал он.

– А ты как думаешь? – таким же шепотом ответила Аэлла.

Как он думал – было понятно, все-таки Родислав был уже мужчиной, хоть и с относительно недавних пор. Но непонятно было, что ему с этим делать. Он не испытывал ни малейшего желания близости с Аэллой, и тот факт, что в детстве она ему очень нравилась, был давно и окончательно забыт и никакой роли не играл. Но его не покидала надежда, что он ошибается, что Аэлла ничего «такого» в виду не имеет, и еще можно обратить все в шутку.

В самом деле, ну зачем он ей сдался? Они не виделись два с половиной года, отношений никаких между ними нет…

Ее пальцы перестали ерошить волосы на затылке Родислава и плавно переместились на спину, под свитер. По спине пробежали мурашки. Аэлла повернулась как-то необычайно ловко и села к нему на колени. Родислав замер и увидел, как за оконным стеклом пролетели вниз крупные хлопья снега, словно кто-то тряхнул ветку растущей рядом с окном березы.

– Там кто-то есть, – нарочито громко произнес он, стараясь вывернуться из-под девушки и под благовидным предлогом встать с кресла.

– С чего ты взял? – спросила Аэлла по-прежнему шепотом, томным и нежным.

– Снег с ветки упал. Наверное, кто-то прошел под окном и задел.

– Ерунда, это просто птица взлетела. Я видела, на березе сидела большая черная птица. Она улетела. Никого там нет. И никто нас с тобой не увидит.

Она приблизила лицо к его лицу и прикоснулась губами к его губам. Родислав почувствовал проклятое привычное оцепенение, наваливающееся на него каждый раз, когда он оказывался в стрессовых или просто неожиданных ситуациях.

Он ничего не мог сделать и ничего не мог сказать, он мог только сидеть и бороться с приступом подступающей тошноты, надеясь на то, что не начнется рвота и он не опозорится при Аэлле. Любу он не стеснялся, она знала о его особенности и всегда была ласковой и внимательной, если это случалось при ней, помогала ему, держала голову и вытирала лицо. Так было в тот день, когда случилась стрельба в карьере, так было и еще раз, на похоронах отца, и потом еще раз, в тот день, когда они должны были идти к Любиным родителям объявлять о своем решении пожениться. Родислав тогда очень нервничал, и с ним опять случилось «это». Не дай бог, «это» произойдет сейчас, в присутствии красивой надменной Аэллы…

Аэлла снова нагнулась к нему и поцеловала, на этот раз глубоко и страстно. И тут Родислав не выдержал, отпихнул девушку и выскочил из комнаты в ванную. Тошнота подступила к самому горлу, и он еле-еле успел наклониться над раковиной.