Гнездо Седого Ворона

— Не бойся, — верно оценивая это движение, эмиссар вышел из-за дерева, небрежно держа автомат стволом вниз, этакое расслабленное спокойствие, точно вышел полюбоваться красотой леса, а оружие прихватил просто так, чтоб было.

Но лазутчик знал, что впечатление обманчиво. При желании эмиссар выстрелит прежде, чем иной успеет открыть рот.

— Не бойся, — повторил посланец Эргеза с нежностью оголодавшего удава. — Если бы я желал убить тебя, ты бы уже был мертв.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул лазутчик.

— И правильно. А теперь положи оружие на землю и иди сюда.

— У меня только нож, — досадливо напомнил он.

— Ты либо дурак, либо очень смелый человек. Впрочем, одно другому не мешает. Отбрось нож и ступай ко мне.

Тот повиновался, хотя и с неохотой.

— Птица доставила приказ, — тихо, почти на ухо, произнес эмиссар. — Ты должен стать тенью Лешаги. Если понадобится — его хранителем, если понадобится — палачом.

— Я не смогу убить его.

— Сможешь, если прикажут. Тебя хорошо учили. Не забывай, прежде я имел честь наблюдать твою подготовку. Так что убьешь или умрешь сам. Но пока это пустой разговор. Храни Светлого Рыцаря как зеницу ока. Скоро в Трактир пожалует человек от хозяина, он скажет тебе, что делать. Примешь его и сделаешь так, чтобы он оказался в ближнем кругу Лешаги.

— Кто это?

— Не важно, ты поймешь.

Агент невольно усмехнулся.

— Это вряд ли. Мы сегодня уходим.

— Уже сегодня? — напрягся посланник халифа. — Куда так спешить?

— Нам дали время до заката. — В голосе лазутчика слышалось облегчение Эмиссар презрительно хмыкнул:

— Только неверные шакалы способны изгонять героев! Или это какая-то хитрая уловка?

— Никаких хитростей. Лешага со своими людьми и Стаей уходит в никуда. Они и сами до сих пор спорят, к кому податься.

— Этот мир сошел с ума, умер, затем опять сошел с ума, — покачал головой человек с автоматом. — Но если то, что ты говоришь — правда, то будешь оставлять знаки, чтобы посланец наместника смог отыскать вас.

— Это будет непросто. Меня легко могут раскрыть! Вокруг множество отменно зорких глаз.

— Это уж твоя забота. Учти, если вдруг попытаешься сбежать, ты знаешь…

— Да, я знаю, — скороговоркой перебил двурушник.

— Тогда прощай.

— Прощай, — с чувством отозвался он, втайне мечтая никогда больше не видеться ни с кем из людей халифа.

Человек с автоматом скрылся так же тихо, как появился, ни один лист, ни одна колючка на кустах не шелохнулись.

Человек постоял, глядя вслед вестнику чужой воли, пока тот не скрылся из вида. Затем поднял с земли нож, с силой вогнал его в ближайшее дерево, выдернул с проворотом, крепко выругался и зашагал прочь.

* * *Надпись «Do it!»[2] исчезла с монитора внешнего обзора.