《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

10

Тихое пение, вернее, бормотание стелилось, будто тяжёлый туман, по мрачной зале. Грузные тела воевод мирно покоились, кто на скамьях, а кто и рухнул на каменный пол. Изредко доносились отголоски какой-то песни, да были столь пьяны мужи, что не в силах были и слова внятного молвить.

Боле всех хранил рассудок Иоанн. С тоскою глядел он на соратников своих, на наречённую им братию.

- Не оставьте меня. – едва слышно произнёс владыка, его губы лишь шевелились.

За окном давно стемнело. Ночь, укрывшая Слободу, уж было прибирала свой покров, чтобы незаметно скрыться в преддверии ранних сумерек.

Усталый взгляд царя вновь прошёлся по зале. Вся братия была сражена крепким вином и особым кушаньем.

- Не оставьте меня. – тихо повторил Иоанн, поднимаясь со своего трона.

Выпрямившись во весь рост свой, государь будто бы на плечах ощутил тяжесть своего бремени. Всё его тело в мгновение обратилось непосильной ношей.

Царь упёрся руками о стол, дабы не повалиться с ног. Тяжёлое дыхание сопутствовало бешенному биению сердца. Иоанн схватился за грудь, не в силах унять огонь, грызущий его изнутри. Отчаянный крик сорвался с его губ, и царь в бешенстве ударил себя в грудь несколько раз, прежде чем изнуряющая боль стала отступать.

Звон. Жуткий звон наполнял голову, сжимая виски, будто тугим венцом. Коридоры, двери и лестницы плыли перед глазами Иоанна, когда он спешно вырвался во двор.

Свежий воздух даровал ему вольное дыхание. Все невзгоды медленно отступали, не лишая себя бесовского удовольствия помучить изнурённое тело владыки напоследок.

Наконец, холодный ветер, уже лишённый лютой зимней стужи, отрезвляюще пробил всего Иоанна. К мыслям возвращалась утраченная ясность.

Стоило рассудку остыть, принять долгожданный покой и умиротворение, Иоанн отчётливо услышал, как его окрикнул кто-то за спиной.

- Отче?.. – не веря собственному слуху, обернулся царь, но прежде чем он успел разглядеть хоть что-то, помимо мрачной тени, он пробудился ото сна.

Тяжёлое дыхание вырывалось из его груди, холодный пот заливал разгорячённый лоб. Иоанн сел в кровати, проводя по лицу рукой.

Он бросил короткий взгляд на кровать, проверяя, не покоится подле него супруга. Кровать была смята, но царицы Марии не было в спальне. Она имела обыкновение покидать супруга, если его судороги и ночные тревоги нарушали её собственный покой.

Иоанн провёл по простыням. Они уже остыли, и царь вздохнул с тяжёлым сожалением. Подле него не было ни души, кто бы заверил, что Иоанн пробудился ото сна.

«Пусть так…» с тяжёлым вздохом царь вновь лёг на спину, раскинув обессилившие руки.

«Ежели я всё ещё сплю, пущай так…» думал Иоанн, смыкая тяжёлые веки.

…

Стало много теплее. День ото дня прибавлялся. Солнце всходило, и долго любовалось землёю, даруя свой мягкий, нежный свет.