《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

По жестам смекнул Басманов, что нынче вызывает его великий владыка к себе.

Опричник оделся, сунул ноги в сапоги и следовал за Стёпкой. На лестнице они столкнулись с Дунею, что было новым, но не столь значимым и волнительным откровением в сей ночной час.

Пройдя ещё немного, Фёдор отпустил парнишку.

- Уж не заплутаю. – молвил юноша, да велел жестом Стёпку идти восвояси.

…

Робко дрожал огонёк лампадки, проливая свет на широкое грубое лицо Малюты. Здоровая и крепкая, точно медвежья фигура Скуратова стояла в церкви пред святыми образами, да всё оглядывался опричник через плечо, всё поглядывая на вход.

Кроме послушников, что готовили церковь к скорому ночному служению, никого Малюта и не видел, да оттого и мял свои толстые пальцы, огрубевшие за долгие годы ратного пламени.

«Уж не сделалось ли чего?...» тревожная мысль пронеслась ледяным холодком по затылку опричника, да тот быстро прогнал прочь скверные мысли.

«Да не может быть того, никак не может…»"

"Наконец, тревожное ожидание вознаградилось – на пороге церкви очутился Вяземский, и спешно подошёл к одиноко стоящей лампадке.

Афанасий был преисполнен дурного волнения – брови сведены в суровости, губы стиснуты, точно и лезвия меж них не просунуть.

То завидел Малюта, и мрачностью той будто сам заразился.

- Мальчишка прибежал уже опосля, как мы со владыкою обговорили. – начал Вяземский.

- И, верно, про колдуна-то всё испрашивал? – спросил Малюта.

Вяземский кивнул.

- И что с того, что ныне знает государь о клейме колдовском? – спросил Афанасий.

Скуратов тяжело вздохнул, мотнул головой и провёл ручищею по лицу своему.

- Да всяко бы мог кто подглядеть! – продолжил Вяземский, точно настаивая на правде своей.

– Да хоть тюремщик, али иной крестьянин, что тело волок. Всяко бы мог разведать об том Иоанн свет наш Васильич.

- Да на кой чёрт им в этой падали рыться? – угрюмо спросил Малюта. – Да к тому же…

На сей раз Григорий снова обернулся, окинув едва ли не преступным взором мрачную церковь. Вяземский подался вперёд, ибо Малюта понизил голос свой.

- Да к тому же, - продолжил Григорий, - нынче царь сам судить будет, кто был враг колдуну, а кто друг.

Вяземский думал, либо слух его слабый уж не приметит, что к чему, али ум утомился до пределу.

Взгляд его вновь вопрошал. Григорий коротко усмехнулся, потешаясь некому смятению Афанасия, да принялся всё истолковывать тихим шёпотом. Слабого звука метлы, которая вновь и вновь касалась каменного пола в церкви, хватало, чтобы заглушить речь Скуратова.

Как Малюта окончил речь свою, Афанасий глядел поражённый на опричника.

- На кой чёрт ты сейчас мне то говоришь! – всплеснул руками Вяземский.

- Нынче уж слаженнее будем. – кивнул Малюта, не скрывая досады на своём лице.

- Нынче уж да… - вздохнул Афанасий.