《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн не противился, когда мягкие тёплые руки Фёдора обхватили его кисть, похолодевшую в приступе гнева.

Басманов же утратил беспечность свою, да поглядывал на мрачное лицо владыки, ища малейшие знамения гневливой ярости. Взгляд Иоанна оставался холодным да безучастным, и оттого юноша медленно припал губами к кисти царя.

- Всё образуется, великий, добрый государь. – тихо произнёс Фёдор.

И хоть голос его опустился едва ли не до шёпота, всё хранил в себе звонкость и ту глубину, которая была присуща его речи да особенно любо раскрывалась в раскатом пении.

Юноша не отпускал руки Иоанна.

- Ваш народ любит вас. – всё тем же мягким полушёпотом добавил Басманов.

- На что же мне то? – с царских губ вновь сорвался тяжкий вздох. – Иного жажду.

Он медленно вынул руку свою из тёплых ладоней. Едва ли не боязливо, с трепетом Иоанн коснулся костяшками пальцев щеки Фёдора. Стоило Басманову опустить свой взгляд на руку государя, так царь тотчас же убрал руку и возвратил её на золочёный резной подлокотник.

- Чего же жаждете, царь-батюшка? – спросил Фёдор, медленно поднимая взгляд с руки Иоанна на его чело, точно заслонённое туманом тяжких дум.

Голос опричника точно вернул разум Иоанна из небытия. Губы расплылись в улыбке, но сокрыл то Иоанн, вновь припав к чаше с вином. Осушив кубок свой, безмолвно протянул своему слуге."

"Вняв молчаливому приказу, Фёдор наполнил чашу государя, а после и свою.

…

В суровые морозы и не верилось, что всё переменится, да ныне природа вновь задышала мягкой зелёной дымкой. Снег не сошёл полностью, да меж талых сугробов, на островках голой чёрной земли иной раз и восходила первая зелень.

Солнце уж боле и боле сияло на небосводе, лоснясь раскалённым золотом на куполах храмов Господних.

Суровое дыхание зимы покинуло русскую землю, и нынче предстояло много работы, ведь земля не носит тех, кто не служит ей.

На поля возвратились крестьяне, убирая гнилые деревья, али иной сор, что мешал возделывать поля. Из дряхлых сараев, что покоились под толщами льда и снега, доставали свои пожитки всякий вольный али крепостной крестьянин.

Нет в том отметины, как переменяется зима весною, да та грань уж преступлена была. На склонах, что повёрнуты были к солнцу, уж зеленела мелкая трава да робкие подснежники явили себя, да не смели поднять своих белоснежных головок.

Полевая поросль вступала в свои владения, едва сходил рыхлый грязный снег.

В трудах проходили и дни в стенах Александровской Слободы. Во двор лился уж весенний свет дневного светила. Знали крестьяне, что служили при самом царе да при ближних его, мол, у западной стены, где белокаменная башня домашней церкви величественно возвышается над иными строениями, так уж и греет солнце боле, чем в ином угодье.

В том месте, у стены, Дуня суетилась в деле своём.