《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
13
Алексей Басманов сидел в отдалении, глядя, как князь Димитрий Пальский силиться унять припадок безумия. Опричник хмуро посматривал на своего бывшего узника и в задумчивости почёсывал бороду.
- И как ж ты намерился в Новгород-то ехать, да тем паче, Мишку-то Луговского встречать? – спросил Алексей.
- Я совлад-даю с соб-бой… - молвил в ответ Димитрий, сидя на постели, обхватив себя руками.
На лбу выступил холодный пот и стекал крупными каплями по лицу, искажённую диким ужасом. Пальский не спал всю неделю – те короткие часы в забытьи едва можно было назвать сном. Боле того, он мог сомкнуть глаза лишь днём, ежели его комната была залита солнечным светом – оттого окна в его покоях оставались открытыми настежь.
Басманов глядел на плоды своих стараний.
«Перегнул маленько…» с досадой думал опричник, глядя на состояние Пальского.
Меж тем сам князь всяко призвал немало воли своей, и насилу унял дрожь. К тому времени в покои зашёл Вяземский. Афанасий и не глядел в сторону Димитрия, сразу кивнул Алексею, дабы тот вышел с ним на разговор в коридор.
Басманов недовольно хмыкнул, поднявшись со своего места и пошёл вслед за Вяземским.
- Он совсем плох. – Алексей замотал головой. – Луговский всё поймёт.
- Ты остаёшься в Слободе. – молвил Вяземский, точно не слыша слова Басманова.
Заслышав то Алексей замер на месте, да уставился на Вяземского. Афанасий развёл руками пред Басмановым и помотал головой.
- Мол, едет у нас латынью научённый. – произнёс Вяземский.
- Чёрт этот заморский? На кой он там сдался? – спросил Алексей.
- Да и я об том подумал сперва.
- Эво как… - протянул Алексей, почесав затылок.
Вяземский пытался угадать мысли Басманова. Алексей же пожал плечами и усмехнулся.
- Не, право, - молвил Басман погодя, - так и даже лучше складывается.
- Отчего же? – спросил Афанасий.
- Да хотя бы оттого, что нынче Фёдор в почёте у государя. Он уже, в Новгород едет! В его-то годы! – Басман-отец всплеснул руками.
Афанасий вздохнул и пожал плечами.
- Так уж растолкуй ему суть дела сего. – молвил Вяземский. – Ежели сплохует Федя, уж пущай не в Новгороде!
- Растолкую, растолкую.
- И уж как-нибудь надоумь его не искать со мною ссоры. – добавил Афанасий.
- Да Боже правый! На кой ему разлад с тобою? Тем паче, на службе дальней? – усмехнувшись, ответил Басман. – Да и ты не боись – прострой там Федьку. Он у меня парень задорный, да смышлёный. Ежели будет велено, так исполнит всё.
- Уповаю на тебя, старина. – молвил Вяземский.
Алексей вновь хлопнул князя по плечу, а с тем и крепко обнял его.














