《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор оглядел добротно сколоченный барский дом величаво возвышавшийся. Под самою крышей ползли резные узоры. Ровное крыльцо широко раскидывалось впереди да укрывалось покатой крышею.

Отчего-то Фёдору сей дом казался большим, нежели он был взаправду. Юноша потянулся, да принялся дальше двор оглядывать. Неспешно брёл он, куда глаза глядят. Двор раскинулся немалый, и всего глазами не охватить, тем паче, что с ночи не развеялся серебристый туман.

Тонкий слух Басманова улавливал тяжёлое дыхание животных, что оправдывало его догадки. Дверь поддалась, когда юноша отворил её.

Кроме лошадей был лишь сонный конюх – деревенский парнишка, совсем немногим младше самого Фёдора. В руках у крестьянина были вилы, коими он нынче сгребал грязную солому. Фёдор поглядел на холопа, но взор опричника, и мысли, уж были заняты другим.

Много больше Басманова заботили лошади в стойлах.

- Фёдор Алексеич? – растеряно молвил крестьянский, тотчас же отложив вилы.

Холоп согнулся в поклоне, но Басманов не ответил ему. Опричник неспешно прохаживался вдоль рядов, выглядывая себе коня по нраву. Юноша едва прищуривал взгляд, поглядывая, сколь длинны ноги у той али иной лошади, глядел на круп да шею.

В руках Фёдор гнул хлыст свой, сложенный в несколько раз.

«Чёрт бы их всех драл, надо было Данку везти с собою…» грустно вздохнул Фёдор, приглядываясь к лошадям.

- Афанасий Иванович наказал вам снарядить её. – молвил холоп, подходя к стойлу с длинноногой кобылой.

Басманов вскинул бровь – столь подивился красе её. На лошади уже было надето седло, на морде – шёлковая узда и мелкой тесьмой. Походка длинных копыт выдала спокойный нрав, покладистый.

Холоп вывел лошадь из стойла.

Красавица востроногая была серою, да нос с копытами – чернее сажи. Влажные глаза сонно глядели по сторонам, взмахивая кручёными ресницами. Хвост и грива чернели у самых корней, но делались несколько светлее.

- Как звать? – спросил Фёдор, протягивая руку вперёд.

- Зорька. – с поклоном ответил конюх.

Лошадь медленно подалась мордой к опричнику, обнюхивая руку его.

- Я Федя. – тихо прошептал юноша.

Зорька повела ушами, точно приветствуя его. Фёдор уж взял за уздцы её да повёл к выходу, как холоп робко обратился.

- Фёдор Алексеич! – замялся конюх.

Крестьянин паче огня боялся подступиться к опричнику.

- М? – спросил Фёдор, трепля Зорькину чёлку.

До холопа Басманову не было вовсе никакого делу, а раболепство его лишь несколько досаждало нынче.

- Афанасий Иваныч доложить велел, что бы вы к полудню воротились. – доложил крестьянин, кланяясь часто да неуклюже.

Басманов глубоко вздохнул, закатывая глаза.

- Ага. – коротко бросил Фёдор.

Вывел опричник Зорьку, да дал ей освоиться на белом свету. Лошадь слабо ударила копытом, повела головой.