《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Приходился же он Евдокии двоюродным братом. Много дружны они были, и все тревоги и сомнения делили меж собою.

Супружество за Владимиром Старецким разлучило их. Евдокия со смирением несла своё бремя, и весть о бегстве любимого брата едва ли не сломило её. Княгиня сделалась с супругом ещё холоднее, нежели прежде.

Князь Старецкий видел страдания жены своей, но было у него никакой власти помочь ей. В приступе отчаяния, Евдокия на коленях молила мужа дать ей свидеться с братом, да тот лишь зажал ей рот, боясь, как кто из домашних то услышит, да доложит о сих речах государю.

Годы шли, и Евдокия свыклась со своей болью, со своею жизнью в нелюбви. Сейчас она глядела на совсем юную Вареньку. Всем сердцем княгиня Старецкая боялась, кабы участь подруги не была хуже её собственной.

Не был Владимир безгрешен – боле всех пороков его было малодушием, тем паче, коли речь шла о матери его Ефросиньи. Матушка его, княгиня Старецкая, нраву делалась всё сквернее. Нынче не давала уж жизни домашним, и сам Владимир уж бывало страдал от воли её жестокой.

Старая княгиня невестку откровенно изводила, бранила почём зря, да прилюдно.

Вся тяжкая участь её меркла в сравнении с тем, что было уготовано Варе. О Басмане – что об отце, что о сыне – уж вся Москва была наслышана. Василий всякий раз наказывал не ступать за порог, ведая, как эти черти в мантиях чёрных да с собачьими бошками у колчанов беснуются в городе средь бела дня.

Сам Василий Сицкий принимал гостей внизу. То были князь Владимир Старецкий, коий и провадил супругу, да князь Иван Дмитриевич Бельский.

Давно князья знакомы были меж собою, давно дружны были, и ныне князь Сицкий всяко был рад принять у себя старинных друзей своих.

Василий пытался выжечь крепкой водкой всю боль, что сжимало его сердце тугим кольцом. Иван Дмитриевич Бельский пил вместе с хозяином, и был удручён ничуть не меньше князя Сицкого.

Князья в печали были, не отойдя от страшной кончины ратного их друга верного, Согорского. Весть о бесславном его, отчаянном самоубиенстве потрясла князей. Бельский не успел и свидеться с Иван Степанычем, как тот вернулся с поля ратного.

Ныне уж новое несчастье подступилось к порогу, и всё ждало часу своего.

- Что из Степаныча муж бы славный вышел для Вари – готов руку дать на отсечение. – тяжко вздохнул Бельский. – От же… видать, латины были милосерднее, нежели твари злостные, что у царского престола на цепи сидят…

Василий провёл рукой по лицу, выпив водки. Пуст взгляд отцовский, пуст и холоден, точно та беззвёздная глухая ночь за окном.

- На кой чёрт полез к разбойникам этим… - процедил Сицкий, зажмурившись.