《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Когда Иоанн покинул его, запечатлев нежный поцелуй у виска, юноша впал в короткий, но приятный и безмятежный сон. Пробуждение пришло само собою. После первого же глубокого вздоха, Фёдор чувствовал, как к нему воротились былые силы, растраченные в тревогах за свою супругу и чадо.

Самую малость он лежал, праздно уставясь в потолок.

Наконец, всё возвращалось на круги своя. Басманов ничуть не переживал о своём позднем пробуждении.

Он исполнился доброго духа. Славный настрой его изливался звонкой песенкой, подхваченной в деревне. Простенький мотив, вовсе без слов – но отчего-то была в том сладкая отрада.

Фёдор напевал складную мелодию, покуда неспешно ступал по лестнице. Ловко взмахивая рукой в воздухе, он точно помогал себе не сбиться.

Лестница заворачивала, когда Басманов оступился. Удали да ловкости хватило ему, чтобы устоять на ногах, вовремя взявшись за каменные перила, да малость поддавшись на них спиной.

Причиною того послужил неожиданный звук – кто-то словно похлопал в ладоши, да присвистнул. Видать, кому по нраву пришлось пение.

Фёдор ухмыльнулся, оглядывая с ног до головы вышедшего из коридора Афанасия.

- Слаще соловья заливаешься, Федь. – с улыбкой молвил Вяземский.

Басманов самодовольно усмехнулся, и, положа руку на сердце принял похвалу.

- Доброго дня и тебе, княже. – звонко отозвался Фёдор.

Афанасий вздохнул, и с каким-то снисхождением взглянул на юношу.

- От заслушался – любо, право! – молвил Афанасий, всплеснул руками. – Даже жаль, что настроение тебе подпорчу.

- Ну так ты не порть, Афонь! – усмехнувшись, молвил Басманов, да пожал плечами.

Его белые пальцы постукивали по перилам, всё ещё не расставшись с лёгкой деревенской песенкой.

- На кой оно тебе? – вопрошал Фёдор.

- Да вот в том-то и беда, что не за чем, – просто вздохнул Афанасий. – Алёша вернулся.

Фёдор продолжал улыбаться, но пальцы его замерли.

- Батюшка твой. – уточнил Вяземский, будто в том была нужда.

- С чего же это мне настроение должно испортить? – вопрошал Фёдор, малость вскинув голову, да прищурив глаза.

- И право! – молвил Вяземский, всплеснув руками.

С теми словами Афанасий ступал уж своею дорогой, и лишь преодолев пролёт, единожды обернулся вниз.

…

Стоя на пороге трапезной, юноша завидел отца со спины. Алексей громко беседовал с братией, которая охотно, наперебой испрашивала за Кострому. Возгласы опричников не давали слышать друг друга, но Басман всё же доносил обрывками о службе своей вдали от двора царского.

Владыка занимал своё место во главе стола. Его холодное выражение лица лишь самую малость смягчилось, едва царь увидал Фёдора на пороге.

Место подле Алексея пустовало.