《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

…

Безмолвные иссушенные висельники покачивались на городских воротах. Вытаращились пустыми глазницами куда-то. Висельники не были умерщвлены единовременно, ибо по-разному иссохлися, изъелися вороньём проклятым.

Князь Хворостин не смог узнать повешенных. Васька Грязной глядел на покачивающиеся тела, да присвистнул.

- От сразу видно, наш старина-Басман порядки наводит! – одобрительно усмехнулся Васька.

Опричники со своими дружинниками прибыли к самой Александровской крепости. Басманов их встретил – воеводы крепко обнялись, да направились ко столам, накрытым во дворе.

Изредка порывы ветра трепали белу скатерть, коию придерживали тяжёлые блюда.

Басман не успел и отдать приказу, как холопские принялись подносить вина да кушания ко столу опричникам.

- Экая же честь мне на старости лет! – молвил Алексей, оглядывая прибывших. – Отчего ж гонца не послали?

Дмитрий Хворостин пожал плечами, покуда Васька охотно приступился к угощениям. Алексей сидел, откинувшись назад, да поглядывал, и не токма на князей, но и на людей, прибывших с ними. Глядел, да бороду поглаживал.

Всяко же, вида Басманов был дружелюбного, пущай, малость, и утомлённого.

- Чай, времена нынче скверные – поди и прибьют бедолагу, - молвил Хворостин. – То-то, оно нас сколько!

Басман вновь оглянул ратных беглым взором, да последний раз коснулся своей седоватой бороды. Пожав плечами, воевода потянулся к своей чаше.

- И всяко, много чести, – повторил Алексей, испивши мёду.

- Много – немало, - бросил Васька, утирая усы, - а всяко нынче осенью выступать надобно.

- Дожить бы ещё до осени-то, – усмехнулся Басманов.

- Хочешь-не хочешь, а дожить надобно, – предупредил Дмитрий. – ибо велено воротиться тебе, Алёш.

Басманов глубоко вздохнул. Его пальцы постукивали по столу. Взгляд его опустился, брови едва свелись, да притом, воевода пожал плечами.

- Ну, коли велено, али есть выбор какой? – вопрошал Басманов.

…

Тяжёлую поступь Басмана Иоанн заслышал ещё издалека, гулкое лукавое эхо доносило шаги опричника.

Царь обратил взор к порогу, когда там стал Алексей. Опричник глядел на владыку малость исподлобья. Иоанн видел разительную, но неуловимую ни уму, ни взору перемену. Лишь сердце владыки чётко твердило, что пред ним лишь тень того Басманова, коего он знал все эти годы.

И всё же, владыка оставался невозмутим. Величественно Иоанн взвёл руку, и Алексей, смиренно и покорно, припал устами к царскому перстню.

Их безмолвные взгляды хранили всё невысказанное. Алексей сглотнул, стиснув зубы плотнее. Лишь когда раздался жалостливый скрип, Басманов заметил, сколь сильно скрутил в руках плеть.

Опричник тяжело вздохнул, широкие плечи его тянуло к земле мёртвым грузом. Он рухнул на скамью спиною к длинному пустующему столу.

Иоанн отступился.