《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Тень улыбки мелькнула на устах Басмана-отца. В том была светлая радость и тихая, смиренная тоска. Мужчина поднялся со своего места, и прежде чем покинул сына, потрепал его по плечу.

- Вот и славно, Федя, - молвил Алексей напоследок.

Прежде чем дать ему уйти, юноша положил свою руку поверх отцовской, и, чуть сжавши его, убрал прочь, вставая с сундука.

…

Афанасий затянул тугой кошель. Сребро мелькнуло беглым блеском, точно напоследок поглядело на свет божий, да сокрылось. Князь отложил мешок с деньгами, да в уме прикидывал многие расходы, что будут подстерегать его едва ли не на каждом шагу.

Эти думы отступили, когда дверь в покои отворились.

- Князь Данилов просит, - доложил Кузьма.

- Пусти, - молвил Вяземский, и усталый лик его переменился ухмылкой.

Вошедший князь поклонился опричнику с порога. Василий был несколько старше самого Вяземского.

- Василий Дмитрич, какими судьбами? – вопрошал Афанасий, не силясь вовсе придать какого-то радушия своему голосу.

- Иван Петрович Челядин шлёт свой поклон, - молвил пришлый князь.

Его слабый голос был сорван за долгие годы ратной службы.

- Отчего же сам не явился? – спросил Афанасий.

Василий заметно замялся – речь не шла ему на ум. На забаву Вяземского пришлось сие смятение. Опричник отмахнулся, ведая, что не сыскать нынче земскому оправдания.

- Полно тебе, - произнёс Вяземский, - Мне-то плевать. Передашь ему на словах – не охота мне бумагу марать.

Князь Данилов сглотнул, внимая воли опричника.

- Видал я твою челобитную, Вась, видал, - Афанасий кивнул пару раз, и будто бы с сожалением развёл руками, - нету мне, чем помочь тебе.

Василий принял этот удар столь стойко, как мог, но силы подводили его.

- Ступай восвояси, - Вяземский кивнул на дверь, - да передай Челядину, чтоб сыскал всю сумму, да разом уплатил. Коли не поспеете к осени – от захочу помочь – не смогу, не будет меня в Москве.

Безмолвно и смиренно Василий склонил главу, смирив в себе любую гордость али гнев. С тем и покинул князь покои, отдав низкий поклон.

Едва отворилась дверь, как в комнату вбежал босоногий мальчишка, едва не сбивший Василия с ног. Крестьянский едва перевёл дыхание, покуда опричник вместе с Кузьмою хмуро глядели на голодранца.

- Не серчайте, барин! – взмолился мальчуган, едва было ему мощи вымолвить хоть что-то, - Государь вас зовёт, барин!

…

Иоанн завороженно смотрел на свет, что лился в просторную залу. Высокие своды казались парусами, наполненные нежным солнцем.

Государь неспешно ступал подле трона, и драгоценное облачение принимало лучи, и богатство золотых узоров раскрывалось пущим цветом, пущей красою.

Думы развеялись, точно утренний туман, когда Иоанн заслышал шаги и обратил взор ко входу.