《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

4

Липкая лужа протиралась на узорчатом ковре. Полупустую посуду с объедками роскошного застолия мягко ласкал утренний свет зари, пробирающийся в палату.

Вповалку лежали бояре, сморенные питьём. Мужчины лежали прямо в одежде, и первые лучи солнца робко скользил по из расшитым шубам.

Две осторожные фигуры замерли в дверях, выжидая, да прислушиваясь. Мирный храп – не боле.

На пороге стояли двое мальчишек. Меж ними было три года разницы. Оба были худы, бледны и босоноги.

Дети прокрались ко столу. Тот, что был постарше, дотянулся до стола, и, едва ли глядя хватал еду. Он отдал остывший кусок мяса второму мальчишке.

Оба принялись жадно глотать, едва успевая прожёвывать пищу. Они глодали кости, точно уличные псы. Старший едва-едва слышно шикнул от резкой боли, пронзившего его десну, но не оторвался от спешной трапезы.

Он смог дотянуться до кувшина с водой, да спустил его на каменный пол, чтобы они оба могли утолить жажду.

Заслышалось грузное бормотание, и дети замерли. В углу кто-то из боярских пробуждался от пьяного сна, насилу продирая глаза.

Старший из мальчишек прихватил со стола ломоть каравая, вцепился в руку младшего, да дал дёру, боясь попасться на глаза.

Дети затаились в пыльной комнатушке с низкими балками.

Несколько минут они переводили дух, не ведая – приметил их кто, али смогли вовремя удрать прочь.

Последний кусок хлеба, урванный пред самым бегством, достался младшему. Старший же прислушивался – нет ли шагов в коридоре, да вдруг резко сплюнул себе в руку. Второй мальчишка испуганно поглядел на него, боясь чего-то молвить.

Меж тем же в окровавленной ладони лежал зуб. Ребёнок свёл брови, принявшись с пристрастием глядеть на это.

- Глянь, Вава! – прошептал мальчуган, осматривая выпавший зуб.

Юный Владимир глядел на своего двоюродного братца.

- Больно? – испуганно вопрошал младший, невольно прикрывая свой рот рукой.

- Не-а, - Иоанн замотал головой, да провёл языком по пустой бреши в дёснах.

Мальчишку наполняла пугающая радость.

- Будешь? – молвил Владимир, не смея доедать последнюю краюху.

- Жри давай, - отмахнулся Иоанн, выглядывая в коридор.

…

Диву можно было даться, ежели поглядеть на Агашину работу. К своим многим летам очи её хранили зоркость былую. Старуха исхитрилась изъять всякий осколок, и нынче же оставалось-то промыть рану, да наложить повязку.

"Впрочем, владыка коротким кивком освободил её от сих трудов. Крестьянка кивнула, поднимаясь со своего места, да упала в земном поклоне пред государём.

Её место занял юный Басманов, безмолвно взирающий на всё. Агаша покинула царские покои.

Стекло от лампады глубоко вонзилось в руку царя, когда тот исполнился кипящей злости. Фёдор смочил белое полотенце в настойке, да осторожно подступился к ранам.

Лик Иоанна не содрогнулся.