《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

И ты лишаешься всех земель, - объявил младой опричник.

Бельский оставался невозмутим.

- Скоро тебя сошлют во служение Костромскому князю, - продолжил Басманов, - Уверен, вы славно поладите! А отчего ж я не застал ни жены, ни детей твоих?

Фёдор оглянулся по сторонам, да вскоре отмахнулся.

- Впрочем, Бог с ними, - молвил Фёдор, - Наш владыка добр и милосерден, и по сему твои домашние не будут глядеть, как их великий славный отец в грязи и лохмотьях прислуживает опричнику. Жена и дети будут разосланы по монастырям. Я всё силюсь припомнить, куда именно сошлют их, да я о таких глухих местах отроду не слыхивал.

Пусть не горюют родные твои в разлуке – даю своё слово, мы с братией славно позаботимся о них. Сколько твоей меньшой?

- И на кой же чёрт ты явился? – вопрошал Бельский.

Фёдор всплеснул руками, да подался вперёд, и будто бы в большом оживлении намеревался поведать князю страшную тайну.

- Жест доброй воли, Иван Андреич, - молвил Басманов."

"- Я призываю тебя к чести, - твёрдо произнёс князь.

- Приговор будет исполнен в среду, - сказал Фёдор, пожав плечами, да откидываясь назад. – Можешь уже бежать. Я соскучился по славной резвой погоне – и лошадь меня ни разу не подводила.

- Что тебе нужно? – вновь вопрошал князь, уже знатно нахлебавшись этой гадской манеры опричника.

- Ничего, - беззаботно, да притом, с каким-то сокровенным упоением, ответил Фёдор, - Право, княже, у меня всё, чего душа желает. А вот у тебя всё скверно. Не так скверно, как у Старецких – видал я накануне их вотчины! Дым стоял до небес! Право, таких пожарищ и Преисподней не сыскать. Да притом, что одно лишь слово митрополита совладало бы с гневом царским, вразумило бы владыку. Но нет – нынче всё в огне.

- Нету же нынче митрополита? – молвил Бельский, сведя брови.

Фёдор кивнул.

- От и я о чём. И ты бы гулял бы нынче с миром… право, много ли греха, с письмецом-то этим липовым? Ну, право, не смею боле занимать времени твоего, княже, - молвил Фёдор, поднимаясь со своего места, - У тебя его в обрез.

…

На вечернем небе отгорел закат. Царское семейство собралось за поздней трапезой. Царский краичий Фёдор Басманов в этот вечер был подле своего владыки.

Юноша пребывал в славном расположении духа.

Он был учтив с царицей, посвистывал на манер разных птиц для царевичей.

Холодная улыбка изредка касалась царских уст, покуда Иоанн наблюдал за своим краичим.

Под конец трапезы юноша занял место подле государя. Мария испила из кубка, пряча лукавую улыбку.

Едва в дверях заслышались спешные шаги. Фёдор тотчас оживился, обратив взор на вошедшего.

Холоп встал в дверях да упал в земном поклоне.

- Милостивый государь, не губи, но вели слово молвить, царь-батюшка! – взмолился пришлый мужик.

- Только ежели вести добрые, - тихо произнёс Иоанн, глядя на крестьянина.