《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Вместе с Басмановыми опричники снимали тела, и сбрасывали в бурлящий котёл.

Многие нашли свою смерть ещё этой ночью – холодное безмолвие навек забрало их души. Иная же участь ждала тех, кому не посчастливилось встретить рассвет, и сейчас были объяты адской агонией.

Из бурлящей воды ошпаренные тела выуживались крюками, пронзая обезображенную плоть, и бросались в снег.

Кожа вздувалась пузырями, сходила сама собой, обнажая кровь и плоть, пышущую жаром. Едва ли можно описать тот звук, что раздирали горла казнённых. Плоть замертво примерзала ко льду.

Иоанн с особым чаяньем следил, как поступается Сицкий, и князь не сплоховал.

Рука его не дрогнула ни на миг, и расправлялся он с изменниками непоколебимой, твёрдой волей.

Как последний страждущий вопль стих, и эхо его уж смолкло, Алексей кратко хлопнул Сицкого по плечу.

- Славно ты, славно, - молвил Алексей, - Не сплоховал.

Василий кивнул, глядя на толпу.

…

- От ты, чёрт, бес, - бормотал Грязной, покуда волокли его до опочивальни.

Генрих тихо усмехнулся, открывая дверь с ноги. Немец доволок Ваську, да сбросил его на кровать, да так, что ненароком Грязной вдарился башкой об изголовье.

Громко шикнул, да поскулив малость, вдруг даже весёлости.

- А плевать, - засмеялся Васька, запрокинувши захмелевшую уж головушку свою, - от тебе даже проиграть-то не стыдно!

Генрих усмехнулся себе под нос, и, прикрыв дверь, поспешил воротиться на улицу к пиру.

И в самом деле, нынче гулянка была славная, раздольная. Во дворе шум стоял превесёлый и радостный."

"Созвал же царь гостей, многих и многих. Почётно был принят князь Владимир Старецкий. Прибыл он со своей женой, место они заняли подле царя.

Средь прочих гостей, к большему удивлению, был и князь Иван Андреич Бельский.

Стоило князю появиться, как многие взоры устремились на него, да глядели не по-доброму.

- Напомни-ка мне, - молвил Малюта, чуть поддавшись к Афоне, - какого чёрта Бельский ещё живой?

Афанасий перевёл взгляд на Бельского, да усмехнулся.

- Видать, князька что похлеще ждёт, - пожал плечами Вяземский.

- Как в воду глядишь, Афонь, - встрял Фёдор, взявшись впрямь откуда ни возьмись.

Юный Басманов опёрся рукой об стол, да наполнил чаши опричников.

Вяземский подался назад, чтобы оглядеть наряд Басманова.

Платье чуть было распахнуто к горлу. Звон бус резвым перезвоном залился, как юноша потянулся вперёд, стянув что-то со стола. Затем Фёдор взял пустой кубок, отряхнул его, чтобы сметнуть капли оземь, да налил и себе.

- За царя, - молвил Басманов, стукнув кувшином медным об свою чашу и кубками опричников. Как исполнил, так и спешил воротиться в пёструю толпу скоморох.

- Вот же чёрт татарский, - цокнул Афанасий, глядя вслед юноше.

- И не говори, - отмахнулся Малюта.