《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Трещали еловые ветки, постукивали, перещёлкивались меж собой, а с иного хворосту и не развести огня.

Опричники сидели кругом с охоты.

Малюта глядел угрюмо, и будто бы не своими глазами. Лица тонули в кромешном мраке по-северному длинной ночи, и лишь огонь очерчивал исковерканные черты."

"Один из братии был суров пуще прочих. Что-то не давало ему покоя, гнусно скоблясь на душе. Не ведомо уж никому, что за муки были на нём, но всяко, братия в ту ночь была удручена не менее.

Когда мужик спохватился, было поздно.

Не было отдано ни отмашки, ни приказу, ни присвиста, и всяко братия обратилась единой и свирепой сворой. Каждый внёс свою кровавую лепту, нанося удар за ударом. Последние, средь коих был и Афанасий, били уж бездыханное тело.

Малюта переводил дух, глядя на безобразную мешанину. От ран ещё валил горячий пар. Огонь восторженно дрожал, да игриво поблёскивал на крови, что не успела застыть.

- Будет сложнее, - пророчил Малюта, вытирая нож о снег.

Тряхнув плечами, да рыкнув что-то себе в приободрение, Скуратов полоснул свою ладонь. Несколько капель скатились на труп. Тому примеру последовали и прочие.

Безлунная ночь безмолвно стояла, точно сведя прочь взор свой от того проклятого леса.

…

Солнце медленно восходило над обугленной разрухой. Когда-то на её месте был Новгород, но великой царской волей город гиб день ото дне.

Груды почерневших тел уж было не поднять – они промерзали прямо к земле. Ветра, что дули с северных морей, нагоняли пущей стужи.

И над сим же возвышалось ярое солнце. Свет пробирался через окна в просторную палату, где уж собирались опричники, и владыка занимал место во главе стола.

Взглянув на Фёдора, никто не приметил ничего, разве что юноша вновь надел свои излюбленные украшения. Молодой опричник едва стиснул губы, когда, видать, по давнишнему обыкновению, прислонился спиной к стене, и тотчас же подался вперёд, сложа руки в замке на столе.

Иоанн глубоко вздохнул, обводя взором братию.

- Никогда не был близок сердцу моему этот городишка, - с тихим упоением произнёс царь.

Его руки занимались плавным движением, покуда братия покорно безмолвствовала.

- И всяко… - добавил Иоанн, опосля несколько затяжного затишия, - За что порушили всё?

Опричники обменялись беглыми взорами, и каждый будто бы искал ответа у друга ближнего.

- Малют, - царь упростил задачу всем, кроме Скуратова, испросил уж поимённо.

Григорий встал и отдал поклон.

- Какой сделался толк нынче? – вопрошал Иоанн.

Скуратов склонил голову в великом почтении к государю.

- Изловлено немало люда. Кто-то сбежался в Новгород, чтобы метнуться дале, на чужбину. Были средь здешних и те, кто на местах слали грамоты латинам подлым. И всяко, добрый государь, всех крыс изловили.