Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

Он произнес это так громко, что даже музыкальные подвески не смогли заглушить. – Я бы тут же убежал домой, если бы мне только позволили. Хотя надо признать, кормят здесь отменно, – смеется он.

Снова выкрутился. Теперь тот возглас – обычная реплика испуганного трибута, а вовсе не сомнение в безупречности Капитолия.

– Похолодало. Может, войдем внутрь? – предлагает Пит, и когда мы заходим под теплый, залитый светом купол, непринужденно продолжает разговор: – Твой друг Гейл это тот самый парень, который забрал от тебя сестру на Жатве?

– Да. Ты его знаешь?

– Не так чтобы… Слышал, как девчонки по нему вздыхали.

Я думал, он твой двоюродный брат или вроде того. Вы очень похожи.

– Нет, мы не родственники.

Пит кивает с тем же непроницаемым видом.

– Приходил с тобой попрощаться? – спрашивает он опять.

– Приходил, – отвечаю я и внимательно смотрю ему в лицо. – А еще твой отец приходил. С печеньем.

Пит поднимает брови, будто впервые слышит. Ну врать-то и притворяться он мастер. Видела сегодня.

– Правда? Вообще-то он всегда вас любил, тебя и твою сестру. Наверное, он предпочел бы иметь дочь вместо своры мальчишек.

Мысль о том, что в доме Пита когда-то заходила речь обо мне, за столом, а может, у пекарской печи, совершенно меня огорошила. Во всяком случае, это явно случалось не при матери.

– В детстве он был знаком с твоей мамой.

Вот так раз! Еще одна новость. Похоже на правду.

– А… да. Она выросла в городе, – отвечаю я.

Не могу же я сказать, что мама никогда не упоминала об отце Пита иначе как о пекаре, когда хвалила его хлеб.

Мы подходим к моей двери, и я возвращаю Питу пиджак.

– Пока. Утром увидимся.

– До завтра, – отвечает он и идет дальше по коридору.

Когда я открываю дверь, рыжеволосая девушка подбирает с пола мои ботинки и трико, где я их бросила перед душем. Я хочу извиниться за то, что, возможно, навлекла на нее неприятности, потом вспоминаю, что могу обращаться к ней только с приказом.

– О, прости, – говорю я. – Их следовало отнести Цинне. Прошу прощения, ты не могла бы сделать это за меня?

Избегая моего взгляда, девушка коротко кивает и направляется к двери.

Я старалась, чтобы в моих словах прозвучало сожаление о том, как глупо повела себя во время обеда, но понимаю, что сожалею о гораздо большем.

Мне стыдно, что я даже не пыталась помочь ей в лесу, позволив Капитолию искалечить ее и убить парня.

Точно смотрела Игры по телевизору.

Я сбрасываю туфли и забираюсь в кровать прямо в одежде. Дрожь не проходит. Возможно, она меня и не помнит. Нет, зачем себя обманывать. Нельзя забыть того, кто был твоей последней надеждой. Я натягиваю одеяло на голову, надеясь спрятаться от взгляда рыжеволосой немой девушки, взгляда, проникающего сквозь двери и стены.