Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

– Ко мне каждый день приходит этот их доктор по мозгам. Типа помогает мне прийти в себя. Как будто тип, всю жизнь проторчавший в этой кроличьей норе, может меня починить. Полный идиот. Все твердит, что я в полной безопасности. Двадцать раз на дню.

Я улыбаюсь. Действительно, глупо говорить такое, особенно тому, кто победил в Играх. Словно кто-то может быть в безопасности, где бы то ни было.

– Как ты, Сойка? Чувствовала себя когда-нибудь в полной безопасности?

– Еще бы! Пока меня не подстрелили.

– Да брось. Пуля тебя даже не коснулась. Скажи спасибо Цинне.

Я вспоминаю про защитную броню в моем костюме.

– Сломаны ребра?

– Тоже нет. Сильный ушиб – это есть. От удара у тебя порвалась селезенка. Пришлось удалить. – Джоанна небрежно взмахивает рукой. – Не переживай, без нее можно обойтись. Была б нужна, тебе б пришили чужую, верно? Спасать твою жизнь – главная задача всех и каждого!

– Поэтому ты меня ненавидишь? – спрашиваю я. – Ты мне завидуешь?

– Отчасти. Но зависть не главное. Просто я тебя не перевариваю. Эта слащавая любовь, речи в защиту слабых и обездоленных. И самое противное – ты ведь даже не притворяешься, все на полном серьезе.

– Это тебе надо было стать Пересмешницей. Ты уж за словом в карман не полезешь.

– Что верно, то верно. Только меня никто терпеть не может.

– Однако они тебе доверились. Чтобы меня вытащить, – напоминаю я. – И они тебя боятся.

– Здесь – возможно. Зато в Капитолии боятся тебя.

В дверях появляется Гейл, Джоанна сразу вытаскивает иглу и снова подключает меня к капельнице.

– Твой кузен меня не боится, – заговорщически сообщает Джоанна. Спрыгивает с моей постели и, подходя к двери, слегка задевает ногу Гейла своим бедром.

В коридоре слышен ее смех.

Глядя на Гейла, сердито хмурюсь.

– Ой, боюсь, боюсь, – тихо говорит он."

"Я начинаю смеяться, но тут же морщусь от боли.

– Осторожнее. – Он гладит меня по лицу; боль утихает. – Может, хватит уже попадать в передряги?

– Я стараюсь. Но кому-то пришло в голову взорвать гору.

Гейл наклоняется ближе, глядя мне в лицо.

– Ты считаешь меня жестоким.

– Я знаю, ты не такой. И все равно это как-то неправильно.

– Китнисс, какая в сущности разница – взорвать врага в шахте или подбить в небе стрелой Бити? Результат – один и тот же.

– Не знаю. В Восьмом мы защищались. Они атаковали госпиталь.

– Да, и те планолеты были из Второго дистрикта. Уничтожив их, мы предотвратили другие бомбардировки.

– Если так рассуждать… можно найти оправдание чему угодно, любому убийству. Детей на Голодные игры тоже посылали, чтобы предотвратить бунт дистриктов.

– Не вижу связи.

– Зато я вижу. Наверное, для этого нужно там побывать.

– Отлично.