Голодное сердце

После объявления о проведении Лианории никто не посмеет даже рот открыть без твоего позволения. И твое нерокшанское происхождение роли не играет. Мы не страдаем расовыми предубеждениями, особенно в отношении женщин, и особенно это касается императорской семьи, – он, улыбаясь, смотрел на меня. – Скажу больше. Как только на Рокшане увидят мою лианэ, думаю, мы с тобой откроем новое развлечение – сезон охоты за человеческой лианэ. Что ж, если ты выспалась и немного пришла в себя, нам придется сейчас решить вопрос по поводу Ронэра.

Я встрепенулась:

– А мы можем что-нибудь решить? Ран, я так счастлива и очень хочу, чтобы всем вокруг тоже было хорошо.

– Ладно, Аттойя, но ты сама решишь его судьбу перед лицом императора и Совета. Ты не сможешь отменить наказание, я не позволю, но смягчить его – в твоих силах. Заодно я представлю тебя Совету.

– А что, мы уже скоро прилетим на Рокшан?

– Нет, на наших кораблях, особенно на разведывательных или военных, установлены гологриды. Эти устройства позволяют на любом расстоянии осуществлять связь с материнской платформой.

Они передают голографический слепок – связь дорогостоящая, но необходимая.

Выбирая, что надеть перед встречей с семьей Рантаира, я сильно нервничала – неизвестно, как меня примут. Тщательно причесавшись, снова оглядела свой золотистый наряд с зеленой юбкой и пошла на мостик.

Рядом с Рантаиром в освещенном круге на полу сидел потрепанный и похожий на сломанную куклу Ронэр. Совсем поникший, он смотрел прямо перед собой, ни на кого не реагируя. Увидев меня, Рантаир улыбнулся и совершенно преобразился, он стал похож на мальчишку со сверкающими глазами-сапфирами.

В них было столько радости, нежности и любви, что мои сомнения растаяли как прошлогодний снег. Я кинулась к нему обниматься, не обращая внимания на удивленные и радостные лица мужчин, наблюдавших за нами. Обняв своего любимого капитана за талию и крепко прижавшись к нему, уткнулась лицом ему в грудь, а потом, не выдержав и широко улыбаясь, спросила:

– Я твоя торвада, лин?

Он нежно провел рукой по моей щеке и ответил:

– Ты моя торвада, лианэ, и моя жизнь!

– Ты моя тоже, лин! – Я обняла его еще крепче.

И вдруг заметила необычное движение. Удивленно оглянулась вокруг, с каждой секундой приходя все в большее замешательство.

Мы оказались в огромном зале с золотистыми стенами и стеклянной крышей, украшенной цветными витражами, по которой стекали потоки воды, придавая ей самый фантастический вид. Блики и краски витражей отражались на стенах, и казалось, что на них движутся целые картины.

– О, Рантаир, как красиво! Самые красивые витражи, какие я только видела.