Гордая птичка Воробышек

Я оглядываю зал вслед за Нарьяловой и замечаю Илью у освещенного бара в компании незнакомых девушек и парней. Хотя нет, щурю глаза и грустно улыбаюсь своим мыслям, знакомые лица в этой компании все же имеются.

– Спасибо, Лиза, за участие, – говорю спокойно, отводя взгляд от хмуро скрестившего руки под подбородком парня, – но предпочитаю горе переносить в одиночку. Не замечает Люков, не надо, буду и дальше биться в тихой истерике. Зато ты, смотрю, сегодня на меня все глаза проглядела. Извини, Нарьялова, искренне сочувствую, но ответить взаимностью не могу.

Я не разделяю страсть к однополым отношениям. Идемте, девочки! – подхватываю под руки опешивших от моих слов Зотову и Петрову и увожу их через номерки и гардероб на улицу.

Девчонкам хватает такта смолчать и удовлетвориться сухой отмашкой на немой вопрос, и мы стоим на улице минут двадцать – вдыхая морозный воздух с тонким ароматом ментола и слушая приглушенную клубную музыку, примкнув к хохочущей стайке девиц из параллельной группы. Как было бы сейчас хорошо и вовремя уйти домой, внезапно думаю я, под дружный девичий щебет, но вспоминаю, что опрометчиво оставила сумку с ключами от комнаты и телефоном на попечение Невскому, и только потуже запахиваю на груди борта куртки.

Ясно, у Петровой неразделенная страсть к Рябухе, а Зотова уже пару раз допускала к телу отличника Боброва, я жму плечами, когда на обратном пути к нашему столику обмен тайными девичьими подробностями доходит до меня. Никакой личной жизни, девочки. Одна учеба и работа.

А Люков? А что Люков? Ну да, херувим и лапочка, и циничный бабник, ага, но все сказанное Лизкой о нас слухи и только. Нет между нами ничего, и никогда не было. Да и с чего вдруг?

Я допиваю свой долгоиграющий «Мохито», сую в рот за здоровье Кольки очередную шоколадную конфету с ликером и вновь отнекиваюсь на дружеское приглашение ребят разделить танец, когда в зале неожиданно смолкает музыка, над танцполом замирают цветодинамические вертушки-фаерболлы и световые сканеры, под громкий, знакомый голос Зуева: «Раз! Раз! Раз-два-три!», фокусируют лучи на серебристом плейсе диджея.

По клубу проносится оживленный гул голосов, дружный свист, улюлюканье, и не пойми откуда взявшиеся руки Невского хватают меня под бока, отрывают от стула и утаскивают за собой:

– Чего расселась, Воробышек! Самое интересное пропустишь!

Что именно я пропущу, я догадываюсь сразу, едва оказываюсь в гуще наших ребят на краю отхлынувшей от центра танцпола толпы.