Гордая птичка Воробышек

Люков, привычно спокойный и холодный, стоит над Рядновым и смотрит отцу в глаза. Держит помощника у своих ног, игнорируя изумленные взгляды гостей.

– Илья, ты что?! Перестань! – опомнившись от удивления, бросаюсь я к парню и нахожу его напряженное запястье. Провожу пальцами по груди, закрывая спиной мужчину, очень надеясь, что он услышит меня и прекратит. – Пожалуйста, Илья, не надо!

Он слышит. Отводит взгляд от отца и находит мое лицо. Спрашивает неожиданно тихо и беззлобно:

– Старик уговорил тебя остаться, да?

И я не могу ему соврать. Тем более, когда он так близко:

– Да.

– К черту обещания, Воробышек. Мы можем уйти.

– Можем, – соглашаюсь я. – А можем остаться и узнать, что нам уготовили звезды. Никогда не слышала восточных предсказаний. Прошу тебя, Илья, он просит так мало.

– Нам? – как-то странно выдыхает Люков, и я тут же сжимаю пальцы в кулаки, убирая руки от его груди.

– Воробышек?

Но я уже нахожу в себе силы отступить от парня и непринужденно улыбнуться:

– Да, нам, Илья. Тебе и мне.

Он больше не держит помощника Ряднова, и тот встает, слегка покачиваясь, отряхивает безупречно отутюженные штанины брюк и поворачивается к Люкову.

Подобравшись, одаривает обидчика злым взглядом, порывается что-то сказать, но властный голос Большого Босса и тяжелая рука на плече решительно останавливают гневный порыв молодого человека:

– Успокойся, парень. Не шали. Ты заслужил.

– Роман Сергеевич, я понимаю, что он ваш сын, но… какого черта?!"

"– А это тебе урок, Дима, по части определения на глаз чужих территориальных владений, – неожиданно прохладно отвечает тот. – И если ты из него ничего не вынесешь, в следующий раз для тебя он закончится куда печальнее.

Люков молчит, Ряднов тоже. Взгляд Романа Сергеевича за полуприкрытыми веками прячет изрядную толику скрытого самодовольства. Ситуация некрасивая и неловкая и, чтобы как-то успокоить оскорбленное чувство собственного достоинства мужчины, я касаюсь его локтя и прошу как можно мягче, пряча за маской вежливого участия изумление, вызванное неожиданно грубым поступком Ильи. Не находя ему объяснения и в то же время понимая, что от парня он извинений вряд ли дождется:

– Извините, Дмитрий, так нехорошо получилось! Не понимаю, что на Илью нашло? Надеюсь, это ужасное недоразумение не испортит вам общее впечатление от праздника.

Я поворачиваюсь к Люкову, надеясь найти в его глазах объяснение произошедшему, но парень уже обнимает меня за плечи и уводит прочь.

– Брось, Воробышек, – сухо замечает, скользя равнодушным взглядом по обращенным в нашу сторону любопытным лицам. – Босс прав. Он сам виноват.

Горячая ладонь вновь на моей коже, словно никогда не покидала ее. Прижимает к мужскому телу крепко и уверенно.