Гордая птичка Воробышек

Глупая, и чего испугалась? Просто еще один дом, пусть и большой. В нем мало тепла, неудивительно, что она замерзла. Будь моя воля…

– Ледышка, разденься и прими горячий душ, как все нормальные люди. Я бы согрел тебя, но ведь ты не позволишь?

– Ч-что? – В ее глазах столько удивления, что мои пальцы тут же отпускают тонкое запястье. Возвращаются под голову, словно от греха подальше, и остаются там все время, пока птичка, согласно кивнув, убегает в ванную и долго плещется там под спасительным душем, вновь доводя меня до исступления мыслями о своем обнаженном теле.

Вот девчонка закрывает глаза, скользит рукой по стройному плечу, шее, распускает волосы – ее кудряшкам не обмануть меня, я знаю, какие они длинные.

Подставляет лицо под теплые струи воды… Дотянувшись до банки с прозрачным гелем, в легком касании пальцев приподнимает грудь… Интересно, какой она формы?.. Судя по округлым бедрам девчонки и тонкой талии, – налитое спелой тяжестью яблоко. А соски у воробышка, должно быть, нежно-розовые, цвета чайной розы, с широким ореолом… Да, девочка, вот так. Погладь их для меня еще раз.

Я тяжело выдыхаю и вдруг улыбаюсь в темноту потолка, сцепив под затылком руки: надо же, до чего послушная!

Фен замолкает, и воробышек осторожно высовывает из ванной нос.

Долго крутится у распахнутой настежь двери, поводя по стене ладошкой. Оглянувшись в мою сторону, туже запахивает на груди обернутое вокруг тела широкое полотенце, топчется на месте, не решаясь подойти. И все же крадется на носочках к кровати, склоняется надо мной, близоруко щурясь.

– Люков, ты спишь? – осторожно шепчет в лицо. – Эй!

Она согрела тело, но плохо высушила волосы. Они все еще тяжелы от влаги и спадают сейчас с ее голого плеча волной, касаясь моей руки.

– Нет. Чего тебе, птичка? – таким же шепотом, незаметно от девчонки поймав пальцами влажные колечки прядей.

– Извини, что тревожу. Понимаешь, я сняла линзы и теперь никак не могу найти в ванной выключатель, чтобы погасить свет. Ты случайно не зна… Ой! – вздрагивает вдруг всем телом. – Кто это?!

Я уже давно слышу звук приближающихся по коридору шагов, но теперь их слышит и птичка. Стремительно оборачивается на щелчок замка отворяющейся в спальню двери и неловко запинается о ворс ковра.

Опускает, охнув, ладонь на мое плечо…

И я не выдерживаю.

Только ее кожа касается моей, я сметаю к черту собственные барьеры, обхватываю девчонку за плечи и опрокидываю на постель. Нависаю сверху, подмяв под себя, запрокидываю птичке голову, останавливая на губах жадный взгляд, и провожу по ним большим пальцем, раскрывая для себя. И, наконец, приникаю ртом к той, кого так сильно хочу.

Ее губы мягкие и податливые, и под моим напором легко раскрываются навстречу. Язык ускользает, но я в отчаянии нагоняю его.