Гордая птичка Воробышек

… Ледяные струи воды иглами жалят кожу, гасят поверхностный жар, умеряют дыхание, но огонь желания упорно тлеет во мне, грозя заняться в настоящий костер от одной только мысли о возможной близости с девчонкой. Я закрываю глаза, стараюсь вызвать в памяти хищное лицо Шамана и обманчиво-самоуверенное Алима, напряженные фигуры телохранителей по обе стороны от меня, застывшие в хозяйском окрике у границ освещенного факелами бойцовского круга, но вижу лишь птичку, в ответной страсти выгнувшуюся подо мной дугой. Обнаженную, горячую, раскинувшую для меня стройные ноги, исступленно шепчущую в губы: «Да, Илья.

Да…»

Сердце шибает в ребра, кровь стучит в висках, и мышцы сводит болезненная судорога желания. С таким исступлением я еще никогда не хотел женщину и вряд ли захочу. Потому что разжечь огонь подобной силы дано не каждой, а успокоить изводящее тело пламя способна только она. Приручить, одарив ответной негой наслаждения, заставив покорно свернуться и тлеть у ее ног в тщетной надежде наконец насытиться. А затем испытать эту жажду вновь и вновь…

Меня бросает на стену, дыхание учащается, и рука в вымученной ласке сама тянется к паху, не в силах терпеть давление сжавшейся внутри пружины.

Твою мать! Я тут же брезгливо одергиваю себя, сцедив сквозь зубы ругательство. С силой ударяю ладонями о мокрый кафель. Как чертов малец, ей-богу!

Воробышек сидит в большом кресле у окна – откинувшаяся на спинку точеная статуэтка – и смотрит на заплутавший в черных ветвях клена одинокий месяц. Она сбросила туфли, и ее босые ступни танцовщицы – небольшие и аккуратные, с высоким подъемом – зарылись пальцами в длинный ворс ковра, руки обхватили голые плечи. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что девчонке холодно.

– Воробышек, я похож на Серого Волка?

Она одергивает платье и поднимает на меня глаза. Смотрит слегка ошеломленно. Черт! Надеюсь, я не шокировал ее своим «обычным» видом. Просто показалось вдруг, что она ушла.

– Нет.

– Тогда что ты делаешь в кресле?

– Сижу.

– Почему здесь?.. Воробышек, перестань изводить себя стойкостью и моралью. Нам с тобой выпал чертовски сложный день, давай просто закончим его. Тебе лучше прилечь на кровать, я не собираюсь глодать тебя целиком. Только по кусочкам, клянусь.

"

"Растягивая удовольствие и смакуя каждый сантиметр атласной кожи. Но это не сейчас. Сейчас я говорю спокойно, стараясь облегчить девчонке выбор. Ледяной душ остудил кровь и восстановил дыхание, – я ложусь на кровать в честном намерении оставить птичку в покое и забыться сном.

В конце концов, реакция на ее близость – только моя проблема.

Воробышек ныряет под одеяло мышью, укладывается на самый край. Повернув ко мне лицо, вздрагивает, как осиновый лист, впитывая продрогшим телом холод простыней.