Гордая птичка Воробышек

Пересекаю аллейку, прижимая елку к груди, готовясь открыть кодовый ключ входной двери и вдруг испуганно вздрагиваю, среагировав на громкий хлопок дверцы незнакомого темного автомобиля, неожиданно раздавшийся возле меня. Прозвучавший так яростно, словно человек за тонированным стеклом еле сдержал злость, внезапно передумав выходить.

Не оборачиваясь, чтобы не стать участником чьей-то ссоры, я взбегаю на крыльцо и исчезаю в доме, желая поскорее очутиться в надежной квартире Люкова."

"– Здравствуйте, – здороваюсь с выглянувшей мне навстречу из-за дверей своей квартиры Семеновной и несмело улыбаюсь женщине, раздумывая, что бы такого вежливого сказать на ее вопрошающе-недовольный взгляд, остановившийся на мне.

 – Это снова я.

– Вижу, что ты. Надо же, задержалась, кто бы мог подумать!

– Да, как видите, – качаю я головой, вставляя ключ в замочную скважину.

– И девок не водит. Совсем.

– Хм…

– И ключи, смотрю, у тебя хозяйские.

– Послушайте, как вас там – Семеновна, кажется…

– Иди домой, Мусик! Немедленно! – неожиданно взывает пожилая женщина к Домовому, в нетерпении пристроившемуся у моих ног, и даже высовывает на площадку ногу в растоптанном домашнем шлепанце.

 – Между прочим, дорогуша, это мой кот! – заявляет категорично, уткнув кулак в бок, но я ныряю с котом в квартиру, щелкаю замком и с радостью показываю закрытой двери язык:

– Му-усик… Фу! До чего же эта Яга Семеновна противная!

– Мя-яу! – обреченно подтверждает Домовой и нагло шлепает мокрыми лапами в сторону кухни, оставив меня глупо улыбаться тишине знакомого дома.

Здравствуй, мир Люкова, это я!

Раздевшись и накормив кота, я обхожу квартиру, дотрагиваясь до стен, и принимаюсь за уборку с готовкой, получая удовольствие уже от того, что просто нахожусь здесь.

Чувствуя кожей ментальное присутствие парня и отметая мысли, что это, быть может, странно и неправильно – ощущать чужой дом своим.

Холодильник полон, как и обещал Илья. Да так плотно полон, что в нем, пожалуй, хватит продуктов накормить целую дюжину крепких парней! А прямо передо мной на нижней полке стоят большой и белоснежный, в шоколадной крошке торт и коробка дорогих швейцарских конфет.

– Ну надо же! – удивляюсь я такому размаху хозяйской щедрости. – А еще говорил, что никого не ждет.

На миг щемящая грусть, сродни ревности, забирается в сердце, но я решительно отметаю ее прочь глубоким вздохом: разве я вправе решать, что волен покупать Илья и кого ожидать в гости? Правильно, не вправе. Зато вправе, раз уж я здесь, привнести от себя в его дом немного чистоты и уюта. А может, даже праздничного настроения!

Моя мама – отменная хозяйка, и рождественскую утку в медово-горчичном пряном соусе с яблоками, орехами и листиками свежего тимьяна я готовлю по ее рецепту.