Гори во мне

– Ты красавица, Лес.

Лучшее, что можно услышать с утра. Его жаркий взгляд, скользящий по моему телу. Грубые пальцы очертили изгиб шеи, ключицу, легли на грудь. Я выгнулась к нему, шумно выдохнув. Мое доброе утро.

* * *

На завтрак у нас оказался уже порядком остывший омлет из, внимание, перепелиных яиц. И не потому, что Кит решил повыеживаться в супермакрете, а потому что он их сейчас нашел. Просто нашел, черт возьми.

Его странная потребность самому добывать себе пропитание меня дико веселила. Хорошо, хоть хлеб не испек и кетчуп из помидоров не надавил. Кот, как обычно, на мои подтрунивания никак не реагировал, не мешая упражняться в красноречии. Только улыбался довольно, попивая кофе. Его вальяжная поза, прищуренный взгляд, направленный на меня. Будто говорил: "" Давай, смейся, только что тебе было совсем не до смеха со мной, так стонала"". И я краснела невольно, отводя глаза. Колкие слова застревали в горле.

С каждой секундой напряжение между нами росло. Сейчас уезжать уже. Полтора часа в машине и мы…Что? Просто скажем друг другу ""пока"" и выкинем из головы? Договоримся встретиться еще раз? Я бы наверно даже да, но Кит не согласен так. Не хочет быть тайной, делить меня с другим. Я понимаю.

Он утром опять спрашивал. Уже без объяснений, просто:

– Ты уверена?

Но я сразу поняла, что кот о нас говорит.

– Да.

Его злой взгляд, губы дернулись в попытке что-то сказать. Притянула кучерявую голову к себе, целуя крепко, лишь бы не видеть выражение лица, взбешенные глаза. Кит был вспыльчивый, но его быстро отпускало. Вот и в тот раз секунда, вторая, и он уже жарко отвечает, прижимая ближе к себе.

* * *

– Ну что? Поехали? – улыбка на лице Кита, не задевающая глаза. В голосе звякнуло напряжение.

– Да, – оправила несуществующую складку на юбке. Смешно, но я залезла в свою объемную сумку за одеждой только сейчас, все время здесь так и проходив в футболке Кита и без белья. Вещи мне и правда не понадобились, – Поехали.

Если не считать включенного приемника, в машине стояла гробовая тишина. Такая, что даже уши закладывало, а радио воспринималось как потусторонний звук. Кит принципиально на меня не смотрел, уставившись на дорогу и крепко вцепившись в руль. Лишь брови иногда сдвигал, хмурясь.

Я все время мысленно порывалась начать разговор, не важно о чем, хоть о погоде, лишь бы давящее молчание не было столь очевидным, но, уж было открыв рот, закрывала его обратно, продолжая следить за ним из-под опущенных ресниц.

– Знаешь, – вдруг раздалось где-то через полчаса, когда я уже совсем измучилась. Котенок повернулся ко мне, криво улыбаясь, – У Конугов есть одна родовая особенность. Мы чувствуем направленный на нас взгляд и даже можем ощущать эмоции, вложенные в него. Примерно конечно, самые основные. Но чем чувства ярче, тем отчетливей.