Гормон счастья и прочие глупости

— Ты первый раз назвала меня Андрюшей… Черт, почему мне рядом с тобой не стыдно быть слабым?

Мне показалось, что сейчас можно расставить все по своим местам:

— Потому что, вероятно, ты не рассматриваешь меня как сексуальный объект, ты видишь во мне друга…

Он вдруг громко расхохотался:

— Боже, какая ты дурища!

И опять зазвонил телефон. Вот наказание!

— Буська, ну где ты там ходишь? Ты скоро?

— Скоро. Сейчас возьму такси и приеду!

Мужчины — слабый пол, и сегодня я окончательно в этом убедилась. В течение одного часа три мужика взывали ко мне, слабой женщине, моля о помощи. Женя ведь тоже молил… По-своему.

* * *В холле гостиницы я застала такую картину: Татьяна Ильинична, держа на коленях Венчика, совала что-то ему в рот, и без того вымазанный шоколадом. Рядом в кресле, вытянув длинные ноги, в изнеможении валялся Венька, а Демин показывал Венчику какие-то фокусы.

— Буська, — вскричал Венька, — наконец-то! Татьяна Ильинична, вы согласны побыть еще минут двадцать с этим чудовищем? Я должен поговорить с сестрой.

— Да ради бога, Венечка! Я так давно не возилась с малышами.

Венька подхватил меня под руку и вытащил на улицу:

— Пойдем пройдемся. А где, кстати, ты была?

— Это не имеет отношения к делу. Говори, что стряслось?

— Ох, Буська, это Бог меня наказал.

— За что?

— Да мало ли…

— Слушай, сетовать и стенать будешь потом, а сейчас говори, в чем дело?

— Ты понимаешь, я позвонил этой бабке, а подошла Сонька. Представь себе, она меня узнала сразу и как будто не очень удивилась.

Я сказал, что надо бы поговорить. Она сразу назначила встречу на бульваре Ротшильда. Я приготовился к разговору. А она явилась с мальчишкой и каким-то парнем, видимо ее хахалем. Она такая противная, Буська, если б ты знала! Я чуть не сблеванул… А ребенок, конечно, красавчик.., весь в меня. Но характер, видимо, в мамочку. Это хорошо, что Татьяна Ильинична так прониклась, а то…

— Венька, к черту лирические отступления. В чем трагедия?

— Понимаешь, эта лярва была со мной весьма холодна, только сказала, что ее бабка попала в больницу с гипертонией, а она сама должна на четыре дня уехать. И поскольку я вроде как заявил о своих отцовских правах, то для начала пусть мальчик побудет у меня. Она сунула мне в руки сумку с его барахлишком и буквально растворилась в воздухе.

— Как?

— А вот так! Подкинула ребенка и смылась! И что мне теперь делать?

— Она что, чокнутая?

— Откуда я знаю? Я вообще не помнил столько лет о ее существовании. Но ты скажи, разве нормальная мать может так поступить?

— Нет! Нормальная не может!"

"— Ну вот видишь! А что мне-то с ним делать? Я даже не знаю, как подойти к малышу. Разве что козу показать могу.