Гормон счастья и прочие глупости

И однажды он мне сказал: «Знаешь, я, когда занялся песнями, почувствовал, что живу наконец своей жизнью, а не чужой». Ты понимаешь, я такого не чувствую. Я просто ввязалась в эту авантюру.., вовремя ввязалась — и страшно рада, что поехала, и вообще… Но я не готова посвятить этому всю жизнь, тем более у меня Полина…

— И что, ты сможешь вот так вернуться к прежней жизни?

— Смогу! Мне в ней было спокойно. Я точно знаю, что я высококлассный переводчик, что я там на своем месте.

— Странно.

— А что ж тут странного?

Теперь мы шли по тенистому бульвару.

— Смотри, вон, по-моему, симпатичное заведение! — сказал вдруг он. — Заглянем?

Мы заглянули. Нам понравилось.

— Андрей, ты сказал, что это странно. Почему? — вернулась я к волновавшему меня разговору.

— А ты понравилась бы моей маме, — сказал он невпопад, словно не слышал моего вопроса. Но звучало это совершенно безнадежно.

— Ты думаешь?

— Да. Лариса ей не нравится. Совсем. Категорически.

Естественно, подумала я. Если его мама такая чуткая женщина, она наверняка догадывается, что у сына ветвистые рога.

— Какая у тебя ямочка на подбородке… Так и хочется поцеловать.

— Так поцелуй, в чем проблема? — тихо сказала я. Кроме нас в ресторанчике была только одна пара, и она не обращала на нас ни малейшего внимания.

Он вздрогнул. Протянул руку и погладил меня по щеке. Меня бросило в дрожь. А он сказал:

— Знаешь, я не хочу пошлого адюльтера на гастролях.

Неужто Ларка сказала правду?

— Тут солнце, море, нас тянет друг к другу… Давай отложим до Москвы.

— Ну что ж… — вдруг охрипла я. — До Москвы так до Москвы.

Мне все было понятно. Она сказала правду. Его все-таки тянет ко мне, и сильно, но обнаружить передо мной свою несостоятельность не хочется. А в Москве… В Москве так легко затеряться. У него своя жизнь. Напряженная, занятая, там все это забудется, как и не было. Там легко остаться друзьями или вовсе не видеться. Боже, какая злобная насмешка судьбы… И как его жалко, просто до слез. Но хорошо, что я это знаю. Я не совершу множества бестактностей и оплошек, которые могла бы совершить по неведению.

— Андрей, расскажи про своего сына, — сменила я тему. Он взглянул на меня с благодарностью. Бедолага. Но тут зазвонил мой мобильник.

— Буська, где ты? Я погиб! — В голосе слышалось подлинное отчаяние.

— Что? Что случилось?

— Мне подбросили ребенка!

— Какого ребенка? Что ты говоришь?

— Бусечка, возвращайся скорее, я пропаду! Он ходит на голове!

— Венька, прекрати истерику и объясни, в чем дело!

— Это долго! Пожалуйста, возвращайся! Сейчас он терзает Татьяну Ильиничну, но она долго не выдержит… Только ты можешь меня спасти!

— Ты про кого говоришь, про Венчика?

— Ну да, про кого же еще!

— Откуда я знаю, может, у тебя тут целый выводок.