Горничная с секретом

- Диана?

Каюсь, было искушение икнуть, как давеча, в личине Марыськи, а то и рыгнуть, пусть полюбуется, как невеста может, но. Это уж совсем как-то низко и мерзко, я даже расстроилась от собственных недостойных мыслей. Это теперь вот так вот будет, да?

Всё хуже и хуже мне, как о них с Дианой думать начинаю.

Настроение испортилось, я даже недоеденную ножку отложила, потянулась за малиновым взваром.

- Проголодалась? - с тёплой улыбкой спросил зеленоглазый и сердце сжалось: неприятно стало, что он так по-доброму разговаривать умеет.

Особенно после того, как давеча выговаривал мне за безнравственность!

- А я говорил, не нужна тебе никакая диета, - сказал он нежно, и я как наяву увидела их с Дианой ужин.

Сплошные ужимки, вздохи, да закатывания глаз. И леди Ди, как обычно, кривляется над каждой травинкой.

Настроение испортилось окончательно. Я зябко повела плечами.

- Ещё и замёрзла, - укоризненно сказал Эйнар и в следующий миг из моих пальцев выудили кружку с отваром, и, мазнув мимолётным поцелуем по кончикам пальцев, заменили её пузатым бокалом на низкой ножке.

Воздух тут же окрасился горьковато-пряными нотками.

- Выпей, Ди, это тебя согреет.

Предвосхищая его попытку обхватить меня за талию, я отступила и опрокинула в горло содержимое бокала.

Горло опалило пламенем, из глаз брызнули слёзы, я закашлялась, беспомощно размахивая руками и мотая головой. Следом показалось, что мягко и даже приятно как-то ударили по макушке, притупляя восприятие. Длилось странное, непривычное и, пожалуй, что неприятное состояние недолго - хвала моей регенерации.

Пришла в себя я довольно скоро.

Прижатой к груди Эйнара Сварта.

Смотрел лорд так, что колени сами собой слабли и отказывались перемещать хозяйку куда-либо, где нет таких притягательных до безумия зеленоглазых .

Наверное, что-то такое заметил на моём лице «притягательный до безумия», потому что в следующий миг он меня поцеловал.

Мысли испуганной стайкой разноцветных бабочек покинули голову.

Целовал лорд долго и жадно. Отвечая на поцелуи с неменьшей жадностью, я и не заметила, как он под бёдра меня ухватил, подсаживая на стол... хотя кому я вру... заметила, конечно. И как под эти самые млеющие и пылающие от его касаний бёдра подхватывал, и как руки свои загребущие задерживал там, где не следует, дольше необходимого, и как ладонями своими бесстыжими шарил по телу, повторяя все выпуклости и изгибы, и были его руки такими горячими, что казалось, нет между ним и мной преграды в виде тонкого лёгкого плаща.

- Диана. милая. дорогая. любимая. что же ты со мной делаешь. что же делаешь, -горячо шептал Эйнар, покрывая поцелуями шею и от ноток его хриплого голоса глубоко внутри, одна за другой, били крохотные молнии.