Город Драконов. Книга пятая

От вас потребуется внимательность, готовность к работе, порой, не буду скрывать, почти невыносимой, но весьма важной.

Я всеми силами изображала подчеркнутое внимание, но мысли мои… мысли были далеко.

Очень далеко, где-то еще в моем детстве.

О том, что я, возможно, приемная, поговаривать начали спустя полгода после рождения – мои глаза остались сине-голубыми. При кареглазой матушке и таком же кареглазом отце мой оттенок глаз всем казался очевидным намеком на то, что фамилию Ваерти я ношу совершенно незаконно. Несколько раз я слышала подобные сплетни от служанок на кухне, но вскоре все сошлись во мнении, что я столь же настойчива и умна, как и мой отец, сколотивший свое состояние исключительно посредством сильной воли и трудолюбия, и столь же утонченна, как моя мать, происходившая из обедневшей, но весьма уважаемой семьи и до брака даже именовавшейся леди.

Но после произошедшего с Барти Уортоном слухи всколыхнулись вновь. Они вспыхнули и воспылали как лесной пожар, неумолимо и неостановимо. Ведь ни одна благовоспитанная леди не поступила бы столь вопиющим образом, а вот приемыш, дочь какой-либо падшей женщины, такая могла… Яблоко от яблони… Ко всему прочему матушке Господь других детей не даровал, и потому сплетницы поговаривали, что миссис Ваерти вовсе всегда была бесплодна и не смогла произвести ни одного дитя на свет…

Профессор Стентон посеял семена сомнений в весьма благодатную почву!

Более чем благодатную. И возможно, в какой-то момент сомнения заставили и мою матушку усомниться в факте своего материнства. Особенно если профессор этому «посодействовал»… Вот только я никак не могла понять – зачем? Для чего все это? Что послужило причиной столь истового желания разлучить меня с семьей? Наличие у меня способностей? В университете училось множество куда более способных студиозов. Магический дар? Но он был одним из слабейших в момент, когда профессор начал преподавать в нашей группе. Лишь много после, путем долгих тренировок и изнурительных усилий, мой уровень поднялся с трех до шести единиц на магизмерителе, и на этом мой потенциал исчерпал себя.

Поэтому столь изумила всех, включая меня, новость о том, что профессор Стентон стал моим научным руководителем. И первую же курсовую я писала под его контролем. Тогда я сочла это благословением небес, нежданным счастьем и чрезвычайным везением. Помнится, моя горничная в тот день бросила настороженное: «Если сильно повезло, значит, впереди сильное невезение», но я, безумно счастливая, примеряла новое учебное платье, и едва ли в тот момент меня могло задеть расхожее выражение.