Город и его ненадежные стены

Когда Коясу был жив, то обладал разумом, который направлял его действия. В этом не могло быть никаких сомнений. Он сам привел это определение: сознание - это ощущение разумом своего физического существования.

Но при этом он сомневался, что призрак, у которого уже не было разума, все еще может иметь сознание и действовать в соответствии с ним. Можно сказать, что он сам был сбит с толку. Даже призрак не знал, чем именно он является. Тогда как я, будучи живым человеком, мог это знать? Прикованный к своему хрупкому телу в реальном мире, я мог только терпеливо ждать, что Коясу явится мне, когда ему позволят это сделать обстоятельства.

В подвальной комнате царила полная тишина, только слегка потрескивали поленья в печи.

Но Коясу не появлялся. С момента нашего разговора с Соэдой в директорском кабинете прошло около недели. Зима тем временем становилась с каждым днем все суровее. Всего за одну ночь выпал почти метр снега. Я никогда не видел такого количества снега, так как большую часть своей жизни провел в мягком климате Тихоокеанского побережья. Все утро я расчищал склон от ворот до входа в библиотеку большой алюминиевой лопатой.

Мне никогда раньше не доводилось чистить снег. Но кроме меня в библиотеке работали одни женщины. Я был здесь единственным мужчиной. И мне было даже приятно думать о том, что ты иногда можешь оказаться чем-то полезен просто в силу этого обстоятельства. Утро было великолепным, воздух - свежим и морозным, и на небе не было видно ни облачка. Густые тучи, принесшие снег, ушли дальше или просто рассеялись, высыпав на землю все свое содержимое."

"Занятие физическим трудом впервые за долгое время подарило мне неожиданную ясность мыслей.

Вскоре моя рубашка промокла насквозь от пота. Я снял куртку и чистил снег, щурясь от яркого утреннего солнца. Небольшая птичка с желтым клювом чирикала, сидя на соседнем дереве, и время от времени я слышал, как комья снега, тяжелые и влажные, падают с широких сосновых ветвей на землю, будто выскальзывая из чьих-то рук. С водосточных желобов свисали почти метровые сосульки, сверкавшие на солнце, будто наточенные пики. Втайне я хотел, чтобы снег сыпал и дальше. Тогда мне не пришлось бы размышлять о разуме, призраках и тому подобных вещах, а можно было бы просто махать лопатой до самого вечера с абсолютно пустой головой. Возможно, это было именно то, в чем я нуждался в данный момент - конечно, только до тех пор, пока мои мышцы были способны выполнять такую тяжелую работу.

Закидывая снег в кузов грузовика, я думал о зверях, погибших от голода и холода. После каждой зимней ночи некоторые из них оставались лежать под белыми сугробами за стеной. Как люди, принявшие смерть за грехи других.