Город и его ненадежные стены

Снега в городе было, конечно, не так много, как здесь, но он все равно приносил смерть.

Стоя среди сугробов и глядя на голубое небо надо мной, я снова и снова терял ориентацию в пространстве. Какому миру я теперь принадлежу?

Я НАХОЖУСЬ ВНУТРИ СТЕНЫ ИЛИ СНАРУЖИ?

В понедельник библиотека не работала, и с утра я, взяв нарисованную для меня Соэдой карту отправился на кладбище, чтобы посетить могилу Коясу. В руке у меня был небольшой букет, купленный в цветочном магазине возле вокзала.

Когда я шел по пустым утренним улицам с цветами в руках, то ощущал себя кем-то другим. Например, я представил, что мне семнадцать лет, и я иду к дому своей подруги в день ее рождения.

Это было странное чувство, будто я пытался сбежать от своей нынешней реальности в другое время и пространство.

Или, может быть, я на самом деле был где-то в другом времени и пространстве? И тот, кого я видел утром в зеркале, вовсе не являлся мной. Он всего лишь выглядел так же, как я. У меня не получалось избавиться от этих мыслей.

Кладбище находилось на окраине города, у подножья горы. Мне пришлось подняться по шестидесяти каменным ступеням, местами очень скользким, потому что снег, который лежал там уже несколько дней, смерзся в плотную корку.

Могилы семьи Коясу находились на пологом склоне за храмом в задней части кладбища. Они были богатыми и ухоженными, что указывало на статус Коясу как знатной и уважаемой в городе семьи. Одна из могил принадлежала супругам Коясу и их сыну.

Как и сказала Соэда, эта могила была заметна издалека благодаря большому новому памятнику. После смерти Коясу прах всех членов его семьи был перезахоронен и установлено новое надгробие. Коясу наконец-то смог воссоединиться со своей семьей, что, вероятно, было его самым большим желанием.

Я был за него даже рад. (Наверняка это он тоже спланировал заранее.)

Памятник был очень простым и не имел никаких украшений. Плоский и гладкий, как монолит из фильма «Космическая одиссея 2001 года». С первого взгляда было понятно, что сделан он из очень дорогого мрамора. На памятнике были выгравированы три имени: «Коясу Тацуя», «Коясу Мири» и «Коясу Шин».

Я несколько раз тихо повторил имя жены Коясу: «Мири». Оно имело глубокий смысл: «познавшая истину». Было грустно думать о том, что женщине, носившей такое имя, пришлось покончить с собой.

Под каждым из трех имен были выгравированы годы рождения и смерти. Мать и сын умерли в один и тот же год. Как я узнал от Соэды, они покинули этот мир очень быстро. Мальчика сбил грузовик, а мать бросилась в бушующую реку. Коясу был единственным членом семьи, оставшимся в живых, и умер намного позже, в прошлом году. Я долго стоял перед надгробием и смотрел на цифры, которые так красноречиво обо всем этом говорили. Иногда цифры объясняют все гораздо лучше слов.