Город принял

— Чего-чего! Увидал снаряд, поддел его ковшом по-тихому и сюда отвез, за кусты бросил. Хорошо, жильцы увидели, мне сообщили. У-у, черт лохматый!..

— Да бросьте вы, Василий Иваныч, — слабо отругивался экскаваторщик. — Все одно вам бы сказал… Опосля смены…

— Короче, вопрос ясен, — подвел я итоги. — Обеспечить охрану места, саперы уже вызваны, прибудут минут через сорок…

— А с ним как? — кивнул участковый на парня.

— По всей строгости закона! — сурово отрезал я, и мы пошли к машине.

Рита, пробираясь за мной по ухабам стройки, озабоченно спросила:

— А что ему полагается… по всей строгости?

— Товарищеский суд, — засмеялся я. — Надо будет сказать, чтобы начальник отделения представление написал: пусть им хоть учебный фильм покажут, чем такая лихость кончается…

Прыгнул в свой отсек Юнгар, нагулявшийся на свежем песке, захлопнул за собой дверь Юра Одинцов. Чинно уселся Халецкий, нырнул на место Скуратов, толчком — с земли на высокое сиденье — бросил себя за руль Задирака, и сразу же басовито, коротко рявкнул мотор.

А я взял Риту за руку:

— Он ведь очень старый…

— Кто? — удивилась Рита.

— Снаряд! Мы еще не родились, когда он упал… Еще был жив мой отец, он только-только должен был получить десять дней отпуска — чтобы родился я. А снаряд уже упал… Лежал здесь столько лет, весь изоржавел, почти сгнил, но вся его злая сила была в нем. И все годы ждал…

— Слава Богу, не убил никого!

— Ну да… — Было немного обидно, что Рита не понимает меня. — Помнишь, мы с тобой говорили о моей работе?

— Да, но ведь…

— Нет, нет, ничего. — Открыл дверцу, подсадил ее в машину и сказал, будто оправдывался: — Я просто подумал, что ненаказанное зло — оно как такой снаряд…

Плавно раскачивая на выбоинах и ухабах свою двухосную колесницу, погнал наш гиксос сотню железных лошадей. Сталь характера — разрубает кирпич ладонью…

Скуратов протянул Рите горящую зажигалку и вежливо осведомился:

— Доктор, вы давно знаете Тихонова?

— Считайте, что со школы. С десятого класса.

— Он и тогда любил под всякий пустяк подводить глубокие теории?

Рита усмехнулась:

— Не больше двух-трех в день…

Да, это было так. Рита сказала правду: меня и тогда занимала масса проблем, по-видимому совершенно пустяковых, но казавшихся мне тогда невероятно важными. Жаль только, что Рита сейчас стала говорить об этом со Скуратовым.

Я даже прикусил губу от досады и сказал ему:

— Все-таки мне больше повезло в жизни, чем тебе…

— Позвольте полюбопытствовать?… — открыто засмеялся Скуратов.

— Ты бы мог стать кем угодно, а я только сыщиком!

Скуратов пожал плечами:

— Сомнительное преимущество. Еще Козьма Прутков говорил, что специалист подобен флюсу — он односторонен.

— Вот этого ты и не можешь понять: у тебя — специальность, а у меня — призвание.