Господин следователь. Книга седьмая

Упорно отвергал мою попытку записать его данные — знаю, что дворянин, что должен быть православного вероисповедания, но это я должен услышать от него самого. А он лишь криво ухмылялся, а еще грозил подать жалобу — дескать, глаз у него стал плохо видеть. А убегал из-за того, что городовые в Кириллове, да и не только в нем, пользуются дурной репутацией. И не знал, что мужик в его собственном огороде на самом деле городовой.

С чего бы глазу-то плохо видеть? Ну, синяк у него под глазом. Откуда и взялся? Кажется, я ему в лоб давал, а не в глаз? Вот про Савушкина, здесь да, не удастся Андрееву еще одну статью влепить, за нападение на полицейского чина. Тот был в статской одежде… Но ему и того, что имеется, на каторгу хватит, как бы даже и не бессрочную. Но я не судья, приговор не мне выносить.

— Жалобу подавайте, я ее доставлю, и прямо окружному прокурору. Может, сам-то прокурор и не рассмотрит, он человек занятой, но его помощник — точно все рассмотрит.

Рассмотрит и ответ напишет. Вот, хоть прямо сейчас. А вот коли ты, любезный мой, все-таки со мной говоришь, значит, и дальше говорить станешь. Желательно только, чтобы побыстрее. Устал я от города Кириллова. Мне достаточно первичных показаний подозреваемого, а потом этапируем его в Череповец, там мы еще поговорим, если понадобится. А нет — так и ладно, пусть сидит до суда. Это в 21 веке нужно предъявить обвинение, а потом следует допросить подследственного в качестве обвиняемого.

И показания госпожи Зуевой уже не нужны, нет необходимости подтверждать алиби Никитского, а допрашивать прислугу я отправил Савушкина — пусть стажируется. Все, что осталось — сам господин Андреев.

И как же мне к нему подкатиться? Конечно, доказательств у меня выше крыши, но у нас главным считается признание самого подозреваемого. Значит, если я удивлялся этой штуке — троакару, то почему бы еще не поудивляться?

— Вы талантливый человек, господин Андреев, жаль только, что свой талант потратили не на нужное дело, а на преступление.

— Вы это о чем? — недоверчиво посмотрел на меня ветеринар.

— А вот об этом, — хмыкнул я, вытаскивая из ящика стола сверток. Развернув, показал троакар ветеринару. — Не обессудьте, в руки я вам этот инструмент не дам, меня дома невеста ждет, а еще и сестренка младшая, но скажите — как вы до такого додумались? Недавно узнал у сведущего человека, что англичане похожий инструмент создали — мочу из человеческого организма откачивать. А вы, значит, придумали, как у коров бочину протыкать? Гениально!

— Вы, господин следователь невежда, — усмехнулся ветеринар. — Я не бочину корове протыкаю, а произвожу прокол рубца у коровы.