Господин следователь. Книга седьмая

Увы, нет возможности отдать халат на экспертизу, не смогут отличить кровь животных от человеческой, но я все равно эту хламиду изъял и приобщил к делу.

Еще я голову ломал — с чего это городовые проявляют несвойственную им энергию, а позже узнал, что господин Никитский пообещал им премию — по десять рублей на брата за работу, а тому, кто отыщет деньги и сокровища — по сто рублей. Что ж, материальные стимулы поважнее моральных. Теперь я верю, что Николай Александрович ретивый помещик и толковый хозяйственник. Я бы, конечно, шиш городовым дал, а не премию, но кто запретит хозяину украденных ценностей бросаться деньгами? Но шепнул на ушко вдовому помещику — мол, если тот отстегнет небольшую толику средств городовому Звездину и моему «камердинеру» Савушкину, то глаза на это закрою. Все-таки, эти парни спасли отставного майора не от тюрьмы, но от изрядных неприятностей.

Я потом еще и рапорт с предложением наградить унтеров напишу. Заслужили. Хотя… Лучше не рапорт, а заметку в «Вестник МВД» отправить. Да, там и городовых похвалить можно, и что-то про инструмент ветеринара написать.

— Да ну, какая мне с вас взятка? — засмеялся я. — У вас и денег-то столько не будет, чтобы мне взятку давать. К тому же, нет у меня надобности взятки брать, да если бы и была, то совесть бы не позволила.

— И что тогда?

Раз человек не понимает, придется пояснить.

— А сделка такого рода. Вы мне сейчас все расскажете. Все-все-все. Как вы своего бывшего приятеля убили, его любовницу. Каков ваш мотив? Как додумались деньги украсть и драгоценности. Вы ведь даже ничего не искали, а сразу комод нашли? Странно… В общем, выкладываете мне всю истинную правду, а я за это сделаю вас знаменитым. Сразу скажу, что от каторги вас это не спасет, денег на этом не заработаете, но будет публикация в журнале, с описанием и фотографией вашего инструмента и именем автора. Идет?

— Войти в историю как гений и злодей? — усмехнулся Андреев. Пожав плечами, сказал: — А я ведь, господин следователь, даже значения не придал этой штуке. Чисто для себя сделал, чтобы корове рубец проткнуть при необходимости. Не так уж и часто такое бывает.

Вот так у нас всегда. Изобрести-то изобретаем, а «застолбить», а потом ввести в обиход, наладить массовое производство не можем. Допустим, троакар не такое уж важное изобретение — обходились без него, но с ним-то гораздо легче[1].

Тщеславие — явление, присущее и следователям, и подследственным!

Вот и сейчас, господин Андреев начал подробный рассказ.

Нужно сказать, что ветеринар немножко повыпендривался — назвался Андреем Николаевичем Андреевым, возраст тридцать пять лет, а вот касательно свой сословной принадлежности настаивал, что он разночинец, а по вероисповеданию — атеист. Что ж, пусть разночинец и атеист, мне не жалко.