Граф

"

"Прошел к помещению, где обычно находилась старшая над ковровыми ткачихами – Прасковья. И, по совместительству, его любовь. После того публичного чуть ли не отказа взять ее в жены у них отношения испортились совершенно. Она его стала избегать и, при случае, уязвлять языком, отпуская очень едкие комментарии.

Петр терпел.

Ему было больно и обидно, но он терпел. Лишь с укоризной смотрел на нее. Любуюсь ее лицом… ее глазами… Теперь же получилось все исправить…

Прасковья в своей коморке была не одна. Она там беседовала с двумя ткачихами о чем-то. Однако, когда влетел Петр, они синхронно замолчали и уставились на незваного гостя.

– Все вон! – рявкнул тот. И тут же, спохватившись, добавил той, к кому он так спешил: – Кроме тебя.

Женщины не стали перечить старшему человеку в крепости. И что-то бессвязно пискнув, выскользнули скорее, чем Прасковья успела отреагировать. Слишком уж шокировала ее эта выходка.

– Ты что себе позволяешь?! – воскликнула она, резко встав и уперев руки в боки. – По какому праву ты меня позоришь прилюдно?!

– Позорю? – несколько опешил тот.

– Да! Позоришь! Ты мне не муж, не брат, не сын и не отец. По какому праву ты смеешь оставаться со мной наедине? Да еще так бесцеремонно и прилюдно?

– Я… ты меня не так поняла.

– Да? А как я тебя должна понять?

– Мне с тобой нужно поговорить. ОЧЕНЬ нужно. С глазу на глаз. Если не тут, то где?

– Поговорить, говоришь? – напряженно переспросила Прасковья, прищурившись.

– Да. Это касается нас.

– Нас? – удивилась она. Чуть помедлила. И что-то для себя решив, пошла к двери, походу бросив, – на стене поговорим. Там и на виду у всех, и вдали от лишних ушей.

Вышла. И пошла туда.

Петр же поспешил за ней. Лишь зыркнув недовольно на ткачих, что стояли у двери и никуда не уходили. Они за свою старшую явно переживали. Более того, эти «букашки» глядели на главного человека в крепости с осуждением и недовольством. Молчали. Но взгляда хватало за глаза. Лучше бы матерились…

Вышли они на стену.

– Ну, о чем ты хотел со мной говорить? – кутаясь в теплый плащ, поинтересовалась женщина.

– Я виноват перед тобой. Там, у реки.

– Так ты об этом хотел поговорить? – фыркнула Прасковья. – Я ухожу… – добавила она и начала разворачиваться. Но Петр ее схватил за руку.

– Постой. Подожди. Просто выслушай меня.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя. Жить без тебя не могу.

– А тогда чего же сбежал и опозорил меня?

– Прочти это, – произнес Петр, ловко вытащив из одного футляра грамотку.

– Что сие?

– Выписка от Разрядного приказа.

Прасковья приняла свиток. Развернула его. И медленно прочитала вслух. Свернула. И вернула Петру.

– Я и так об этом догадывалась. И решила, что ты меня в жены брать не хочешь. Брезгуешь.

– Вздор! Вот! Читай и этот! – протянул ей второй свиток Петр.