Гости съезжались на дачу

Галя, мы выпьем так или иначе. Подведи какую-никакую научную базу.

– В любой инструкции написано, – откликнулся Галя, – что прием антибиотиков несовместим с этанолом. Но! Мне не встречалось ни одного исследования, которое с достоверностью, на большом числе пациентов обоснованно доказало подобное заключение.

– Это было бы изуверски негуманное исследование, – сказала Дуня. – Представляете, человек болен, его лечат серьезными препаратами и дают водку!

И подумала: «Получается, я их уговариваю выпить?»

– Решено! – сказала Алла Дмитриевна. – Дуня, за мной! Мы к вам присоединимся через несколько минут.

Прежде всего, Алла Дмитриевна попросила Дуню помочь ей сходить в туалет. Павла, мужа Аллы Дмитриевны, ждет на предстоящих неделях веселая жизнь: одевать и раздевать ее, купать и участвовать в отправлении естественных надобностей. Как хорошо, что он пока ничего не знает и спокойно сидит в Москве.

Первой приехала Алёна, она жила в Ивантеевке, и московские пробки ей преодолевать не пришлось. Алёна бросилась в дом. Бабушка и дедушка встретили ее в сенях. С ножами в руках. Расплылись в улыбках, которыми ее обычно встречали, – смущенно-радостных, казалось, дай старикам волю, и станут облизывать внучку. Однако ножи! Ждали нападения?

– Что?! – воскликнула Алёна. – Вас напагабили?

Как и бабушка, в минуты волнения она сращивала слова. Хотела сказать «напали», «ограбили», а получилась абракадабра. Но старики ее поняли, помотали головами.

– Дед картошку чистил, а я грибы, – сказала бабушка.

Не стала добавлять, что трудились они вполне мирно, уже без упреков и ругательств, оправдываясь, объясняя свое поведение нервными переживаниями и потому извиняясь.

Прошли в комнату. Работал телевизор, на диване в одежде спал мальчик, укрытый одеялом. Пахло паленым – на плите раскалилась большущая сковорода.

Алёна взяла нож из ящика стола, принялась помогать деду, у которого еще полведра картошки осталось:

– Рассказывайте!

Чтобы доставить неподъемную сковороду с жарёхой на участок Ангела, им пришлось брать тачку. Въехали красиво: на тачке в окружении домашних консервов: банок с огурцами, капустой и грибами – сидел Мотя, между его раздвинутых ног покоилась сковорода, прикрытая пакетом и подушкой, чтоб не остывало. Их прибытие с ликованием встретили в меру нетрезвая компания и аппетитный запах шашлыков.

Из такси Павел Александрович выскочил у своей дачи. По траве гулял черный траурный пепел, но следов пожара не видно, двери нараспашку и никого нет. Выбежал на улицу и пошел на звук (веселого застолья) и запах (костра, на котором жарили мясо)."

"Он прошел от калитки до беседки на соседском участке, никто его не заметил, даже когда он застыл у входа. Было от чего застыть. Его жена.