Гости съезжались на дачу

Горячее молоко с медом! Какая гадость! Лекарство, мама говорит? Тогда вы с ней по ложечке: ложечку мама, ложечку ты. Нечестно, – рассмеялся Виктор Сергеевич, – потому что мама любит эту гадость?

Неведомое чувство подхватило Дуню и понесло к Виктору Сергеевичу. Подошла, обняла его за спину. Он не удивился. Склоненной головой прижимал трубку к плечу, своими руками прижал Дунины крепче, точно боялся, что она отцепится раньше времени. И упадет? От неведомых чувств.

Неведомые чувства, а также неведомые силы выделывают странные вещи с героинями романов из-за авторского бессилия. Дуня неведомых чувств и страстей отродясь не испытывала. Но не смогла бы объяснить ни свой порыв, ни отсутствие стыда за него. Она просто грелась у чужого огня. Как войти в дом с холода и прислонить озябшие ладони к теплой печке.

Виктор Сергеевич шутил с дочерью, говорил, что скоро возьмет ее на ручки и они поедут к доктору. Потом попросил дать трубку дяде Игорю.

– Подхватишь меня на развилке между Вырубками и Тарасовкой. Знаешь, где это? Нет, к дому подъезжать не надо. Через сколько вы будете? Уже собрались? Понял. До встречи! Они подъедут через полчаса, – положив трубку, не отпуская ее рук, сказал он Дуне.

– Вот и отлично! – Почти силой она освободилась, сделала несколько шагов назад. – Извините!

– За что?

– Липну к вам как… как… Все, филология сдулась.

– Ты липнешь? – улыбнулся Виктор Сергеевич. – Я гипнотизирую тебя изо всей мóчи, а чего добился?

– Вам надо спешить.

– Надо, – не тронулся он с места.

– До развилки добрых полчаса ходу.

– Знаю.

Распахнулась дверь. Снова дядя Саша:

– Я чего приходил-то?

– Чего? – с досадой спросил Виктор Сергеевич.

– Дак, на ужин позвать. Приходи…те! Дунь, Оля напечет пирогов твоих любимых, с зеленым луком и яйцом.

Дядя Саша не понял, чему рассмеялись научный руководитель и Дуня.

– Приду, – пообещала Дуня и вышла из дома.

Она застыла у калитки, как бы выпроваживая соседа и давая понять гостю, что ему пора уходить.

Виктор Сергеевич задержался:

– Ты мне очень нравишься. Можно я тебя поцелую?

– Нет. В семнадцатый раз жениться даже для вас слишком.

Он покивал ее неуклюжей шутке и согласился:

– Слишком. До свидания!

– Прощайте!

Дуня смотрела на его удаляющуюся фигуру. Так уходит счастье. Это опять из романа?

– Стойте! – закричала Дуня, и Виктор Сергеевич оглянулся. – Вы корзину забыли!

Она сбегала за стоящей на крыльце корзиной. С Виктором Сергеевичем, который двинулся обратно, они встретились точно напротив дома дяди Саши и тети Оли. Виктор Сергеевич забрал корзину, поставил на землю и, не спрашивая разрешения, обнял и поцеловал Дуню.

Степан говорил, что она не любит целоваться. Теперь она с полным основанием могла бы ответить: «Просто ты не умеешь этого делать».