Гости съезжались на дачу

Но когда это «радио» не умолкает: бу-бу-бу, час за часом бу-бу-бу! И в паузах мамино: «Митя, давай ты немного поспишь?» И так недели две. Мама по каким-то только ей ведомым признакам понимала, что пора вызывать доктора Вадим Вадимыча. Он поставит капельницы, потом папу увезут в клинику, где он пробудет месяц. Папу не увольняли с работы, платили зарплату. Он был гениальным логистиком.

Почему я об этом рассказываю? Потому что никогда – большими буквами НИКОГДА – папа ни словом, ни полусловом, как бы ни чудил, чего бы ни нес, а он назойливую маму посылал, бывало, нелитературно, – никогда не заикнулся, что я не родная, что я не биологическая дочь. Не плакал и не распускал слюни над своей долей. Когда умерла Зыкина, плакал. Пьяный, конечно. Уж никто так не споет: «…течет река Волга…»

Он погиб во время одного из запоев. Не умер! Погиб! Очевидцы рассказывали: взлетел, как птица подстреленная, пролетел по дуге, ботинки в стороны – точно магниты, что его к земле приковывали. Можно проще, без образности сказать: «Пьяный, переходя дорогу в неположенном месте, попал под колеса проезжающего автомобиля». Так и в протоколе. За рулем навороченного «БМВ» был сынок районного прокурора. Дорога – проезд между домами. По ней мчаться на скорости девяносто? Меня трясло. Хотела законопатить прокурорского сыночка в тюрягу на полный срок. Мама сказала: «Не надо, оставь, не связывайся. Мальчик (эта гнида-мажор) уже пострадал и одумался, переосмыслил. Наверное». Я думала, каюсь, что она устала, что папина смерь ей в облегчение.

После похорон у мамы начались обмороки. Сидит, говорит и на полуслове вдруг отключается. Только в романах и в кино в обмороки падают красиво. В жизни – страшно. Никакому артисту не сыграть, потому что невозможно волевым усилием выпустить из себя дух, да и выглядит человек без сознания очень некрасиво.

Я знала, что у мамы повышенное давление, она пьет лекарства и ходит к врачу в районную поликлинику. Потом, когда я ее в охапку и на обследование в хорошую клинику, оказалось, что у врача она была один раз и выписал он какую-то ерунду. Сердце у мамы все в шрамах – из-за перенесенных на ногах инфарктов, а гипертония уже в стадии злокачественной. Я раньше думала, что злокачественными бывают только опухоли. Конечно, я взяла под жесткий контроль мамино здоровье и лечение. После смерти папы до маминого инсульта прошло семь лет. Врачи говорят, что для нее это очень хороший срок, они столько не предполагали.

Все началось с моей поездки к друзьям в Америку. Таня и Костя – мировые ребята, мы дружим еще со студенчества. Эмигрировали в лихие годы, когда Костину лабораторию, он биохимик, закрыли. Костя сам и закрыл – натурально, на ключ в последний раз.