Гости съезжались на дачу

Галя помогал Харе подняться и отчистить одежду, но только размазывал жидкую глину по школьной форме. Выглядел Харя жутковато, лицо в крови. Ангел не изо всех сил бил, по скользящей, просто ботинки новые и протекторы на них мощные. Если бы изо всех сил вмазал, то нос бы всмятку и зубы навылет.

– Ты это… – сказал Ангел.

– Я то, – ответил Харя. – Все нормально.

И заплакал. Не навзрыд, а тихо. Силился подавить слезы, не получалось, дергался, кашлял, икал.

– Ты это… – снова сказал Ангел.

– Все нормально, – повторил Харя, стирая ладонями кровь и слезы. – Мама. У меня только мама, отец бросил, она расстроится.

– Зависит, – сказал Галя.

Это было любимое словечко его отца. Когда приходил выпивши, на вечерние и утренние попреки мамы вставлял в паузах: «Зависит!» Он был Мастер с большой буквы, мог починить и трактор, и старинные часы. Получал копейки, трудясь слесарем в захудалом НИИ. Когда его вразумляли: можешь озолотиться, отвечал: «Зависит».

Они шли к дому Хари, и Ангел вдохновенно расписывал, как сейчас насочиняют, что на Харю напали бандиты, а они его защитили, отбили.

– Мама вряд ли поверит, – сомневался Харя. – Но не говорить же правды.

Эта женщина поверила бы и нашествию инопланетян, которые пытались похитить ее сына. Женщина-девочка. Не потому девочка, что невысокая и худенькая, а потому что смотрит как малолетняя дурочка, которая верит в принцев и что все люди добрые, и что было бы славно, ходи они с веночками на головах. Ангел и Галя точно знали: люди злые и вредные, другие не выживают, никаких принцев нет во всех мальчишеских категориях – от пяти до шестнадцати. Потому что дураков нет корячиться благородством. На дураках, они же принцы, воду возят.

Хотя обычно легко и вдохновенно врал Ангел, тут почему-то первым выступил Галя:

– На девушку напал плохой дядя. Ваш сын заступился.

Ангел подхватил:

– Мы подскочили, когда они, то есть он, плохой дядя, уже удрал. Поэтому Хар… ваш сын грязный, а мы чистые.

Ангел и Галя с обескураженным интересом наблюдали, как в простенькой, бедненькой квартирке (сами тоже не во дворцах живут, но тут было совсем уж скудно) разыгрывается сцена с заламыванием рук, причитаниями, охами, ахами, благодарностями, объятиями и поцелуями в щеки. Как в кино."

"– Мою маму зовут Валерия Валерьяновна, – сказал Харя. – Попробуйте с ходу произнести. А это Ангел и Галя в смысле… Как вас зовут?

И нисколько! Ни граммулечки в словах и действиях Валерии Валерьяновны не чувствовалось притворства и актерства. В доме у Хари было грязновато: сняли ботинки, в носках прошли, под ступнями колючие крошки. Обои подранные, вместо люстр «лампочки Ильича», на крашеном полу белесые, протертые до древесины тропинки. Въехали, ремонта не делали и не собирались. Грязь, пыль и тараканы – ерунда.