Гости съезжались на дачу

Ни в каком доме и никогда Ангел и Галя не чувствовали такого особого воздуха. Его точно занесло из библиотек, театров, музеев, консерваторий, про которые они знали только понаслышке.

Дома Галю и Ангела ждал сытный обед из трех блюд. Здесь довольствовались жидким чаем и сухариками из старого хлеба.

Валерия Валерьяновна периодически восклицала:

– Мальчики, вы, наверное, гóлодны? Кажется, в морозильнике есть пельмени. Только, извините, очень старые.

– Нет! – хором отказывались Ангел и Галя.

И просили дальше пересказать содержание книги, которую Харя и его мама каждый вечер по очереди вслух читали. По очереди. Вслух. Улет! Их матерям никогда бы не взбрендило по ролям читать. Их мамы на двух работах: на производстве и дома – на износ.

Валерия Валерьяновна навсегда запечатлелась в их сознании как воздушное нежное создание, настоящий ангел. У ангела, как известно, есть крылышки. Их легко спалить у газовой плиты или намочить у корыта со стиркой. Матери Ангела и Гали, наверное, именно поэтому свои крылышки ампутировали. А когда-то имели.

2Харя, не напрягаясь, учился отлично. Новый материал схватывал на лету, домашнее задание делал утром за десять минут с зубной щеткой во рту. Гале тяжелее приходилось, но он был упертый, не хотел как отец – много таланта и мало денег. Ангел числился в троечниках с перспективой в двоечники. Ему было скучно учиться, кулаками бы помахать – размяться или наплести с три короба, два из которых чистое вранье, а пять часов в школе – тюрьма нестрогого режима. Пока не начались алгебра и геометрия. Тут Ангел просел до дна, до таблицы умножения, которую плохо выучил в третьем классе.

– Ты дебил? – спросил Харя, когда им выдали табели перед летними каникулами, и они пошли в любимое место – на берег затопленного карьера.

– За дебила ответишь! – вспылил Ангел.

– Ты полудебил, – продолжил Харя. – Возможно, сие исправимо. Возможно, роковыми судьбами, непоправимо.

Когда они были втроем, Харя изъяснялся, как его мама: «сие», «позволь не согласиться», «с вашего позволения». Слова и выражения были пыльными, прошлого века, но приятными и лестными. В обычной жизни Харя сквернословил как последний урка.

– Ангел, в натуре! – подключился Галя. – Чего ты в отстое? Сила есть – ума не надо?

Ангел им тогда навалял. Они вдвоем его не перебарывали. Покидал в карьер что кутят.

Они часто дрались-боролись. Что там «часто» – постоянно! Словно какая-то внутренняя, прущая наружу сила заставляла выпускать энергию, непонятную, тревожащую, неукротимую. Ангела припечатать к земле можно было только вдвоем. Он в борьбе был хитер, умен и изворотлив. Не как на уроке, отвечая у доски, когда он потел и трусил. Казалось, подойди к нему сейчас малявка-первоклассник, ткни пальчиком, и Ангел свалится на пол.